Коррекция выученной беспомощности у женщин, подвергающихся домашнему насилию

Содержание

Аннотация

Статья посвящена проблеме коррекции выученной беспомощности у женщин, подвергающихся домашнему насилию. Актуальность исследования связана с распространенностью домашнего насилия и его разрушительным влиянием на личность женщины. Это влияние приводит к формированию выученной беспомощности — устойчивого состояния пассивности и отказа от попыток изменить ситуацию. Целью работы была разработка и апробация программы психологической коррекции выученной беспомощности у данной категории женщин. В исследовании использовались теоретический анализ литературы, психодиагностические методики, формирующий эксперимент и методы математической статистики. В качестве методик применялись шкала выученной беспомощности, опросник депрессивных состояний и методика исследования самооценки. Выборку составили 40 женщин в возрасте от 25 до 45 лет, подвергавшихся домашнему насилию. На констатирующем этапе выявлены высокие уровни выученной беспомощности, которые коррелируют с низкой самооценкой и повышенной тревожностью. Разработанная коррекционная программа была основана на когнитивно-поведенческих и арт-терапевтических техниках. Она включала развитие навыков целеполагания, повышение самоэффективности и расширение репертуара поведенческих стратегий. После апробации программы у участниц экспериментальной группы зафиксировано статистически значимое снижение показателей выученной беспомощности, повышение самооценки и снижение уровня тревожности. В контрольной группе значимых изменений не обнаружено. Полученные результаты подтверждают эффективность предложенной программы. Программа может применяться в практике психологического консультирования и реабилитации женщин, пострадавших от домашнего насилия.

Ключевые слова

выученная беспомощность; домашнее насилие; психологическая коррекция; самоэффективность; самооценка; тревожность; когнитивно-поведенческая терапия; арт-терапия; женщины, пострадавшие от домашнего насилия; психологическая реабилитация

посттравматическое стрессовое расстройство; виктимность; вторичная виктимизация; алекситимия; диссоциативные проявления; локус контроля; чувство вины и стыда; избегающее поведение; пассивность как устойчивая стратегия совладания;

поведенческая активация; рефрейминг; поведенческий эксперимент; ведение дневника эмоций; психодрама; телесно-ориентированные техники; групповая форма коррекционной работы; психообразование; формирование внутренней опоры;

кризисный центр; сопровождение случая; профилактика рецидивов насилия; восстановление личной автономии; преодоление гендерных стереотипов; критерии эффективности психологической коррекции; лонгитюдный дизайн; устойчивость достигнутых изменений

Введение

Домашнее насилие остаётся одной из самых острых социально-психологических проблем современного общества. По оценкам Всемирной организации здравоохранения, с ним сталкивается значительная часть женщин репродуктивного возраста. Систематическое физическое, психологическое и экономическое принуждение со стороны партнёра формирует у пострадавших устойчивые личностные деформации. Особое место среди них занимает выученная беспомощность. Она проявляется в утрате субъективной связи между собственными действиями и их результатом, в отказе от активного сопротивления и в пассивном подчинении обстоятельствам.

Тема актуальна по двум причинам. Домашнее насилие распространено широко и разрушительно влияет на психологическое благополучие женщины. При этом прикладных программ, которые направлены именно на коррекцию выученной беспомощности как самостоятельного феномена, почти нет. Чаще психологи работают с отдельными симптомами посттравматического стресса. Женщины, которые долго живут в ситуации насилия, теряют поисковую активность, искажают самооценку и не обращаются за помощью даже тогда, когда возможность изменить жизнь реальна. Поэтому нужно целенаправленное психокоррекционное воздействие. Оно должно опираться на механизмы формирования беспомощности и на ресурсы самой личности.

Феномен выученной беспомощности описали М. Селигман и С. Майер в экспериментах на животных. Позже эти результаты перенесли на человеческое поведение. Дальше представления о явлении развивали Л. Абрамсон, М. Селигман и Дж. Тисдейл. Они предложили атрибутивный подход, который объясняет индивидуальные различия в реакциях на неконтролируемые события. В отечественной психологии отдельные аспекты беспомощности изучали в связи со смысловой регуляцией деятельности и с личностной беспомощностью как устойчивой характеристикой субъекта [5]. Работ, где выученная беспомощность рассматривалась бы прямо у женщин — жертв домашнего насилия и становилась мишенью коррекции, заметно меньше [2].

Научная проблема исследования: каковы психологические условия и средства эффективной коррекции выученной беспомощности у женщин, подвергающихся домашнему насилию.

Цель исследования — теоретически обосновать, разработать и апробировать программу психологической коррекции выученной беспомощности у женщин, подвергающихся домашнему насилию.

Задачи исследования:

1. По данным теоретического анализа литературы уточнить содержание понятия «выученная беспомощность» и специфику его проявления у женщин в ситуации домашнего насилия.<br>2. Выявить особенности выученной беспомощности, самооценки и тревожности у этой категории женщин на констатирующем этапе.<br>3. Разработать и апробировать программу психологической коррекции на основе когнитивно-поведенческих и арт-терапевтических техник.<br>4. Оценить эффективность программы по результатам контрольного этапа эксперимента.

Гипотеза исследования: выученная беспомощность у женщин в ситуации домашнего насилия поддерживается когнитивными искажениями и эмоциональным избеганием. Целенаправленная работа с этими звеньями восстанавливает поисковую активность и возвращает женщине реалистичную самооценку. Теоретическая значимость работы состоит в уточнении содержания понятия выученной беспомощности применительно к ситуации домашнего насилия. Практическая значимость — в возможности применять разработанную программу в кризисных центрах и психологических консультациях. Ниже описаны выборка, методы и этапы исследования.

Материалы и методы

Исследование проходило на базе кризисного центра психологической помощи женщинам, пострадавшим от домашнего насилия. Работа велась с сентября 2023 г. по май 2024 г. В выборку вошли 60 женщин в возрасте от 24 до 45 лет (M = 34,6; SD = 5,2). Все участницы имели опыт систематического психологического и (или) физического насилия со стороны партнёра длительностью не менее года.

Критерии включения в выборку:

- подтверждённый факт насилия в актуальных или недавно прекращённых партнёрских отношениях;<br>- отсутствие острого психотического состояния на момент обследования;<br>- добровольное информированное согласие на участие.

Критерии исключения:

- тяжёлые психические расстройства;<br>- диагностированная зависимость от психоактивных веществ;<br>- прохождение другой психокоррекционной программы в период исследования.

Группы формировали методом случайной рандомизации. В экспериментальную группу вошли 30 женщин, в контрольную — 30.

Работа построена как квазиэксперимент с предварительным и итоговым тестированием. Он включал три этапа: констатирующий, формирующий и контрольный. На констатирующем этапе проводилась первичная психодиагностика. Она была направлена на выявление выраженности выученной беспомощности, особенностей самооценки и уровня тревожности. На формирующем этапе с участницами экспериментальной группы реализовывалась коррекционная программа. Женщины контрольной группы получали только стандартное консультативное сопровождение. На контрольном этапе проводилась повторная диагностика и сравнительный анализ данных.

Диагностический инструментарий обеспечивал многоуровневую оценку изучаемых феноменов. В комплекс вошли:

- опросник диагностики личностной беспомощности (Д. А. Циринг);<br>- методика «Уровень субъективного контроля» (Е. Ф. Бажин, Е. А. Голынкина, А. М. Эткинд);<br>- шкала оценки реактивной и личностной тревожности Ч. Д. Спилбергера в модификации Ю. Л. Ханина;<br>- методика исследования самооценки Дембо — Рубинштейн в модификации А. М. Прихожан;<br>- авторская анкета, фиксирующая социально-демографические характеристики и особенности жизненной ситуации респонденток.

Дополнительно применялись проективные техники: «Незаконченные предложения» и «Дом — Дерево — Человек». Они давали качественные данные о неосознаваемых аспектах переживания собственной беспомощности.

Коррекционная программа опиралась на интеграцию когнитивно-поведенческого и арт-терапевтического подходов. Она включала 12 групповых занятий по 90 минут, которые проводились два раза в неделю. Структурно программа состояла из трёх блоков.

Таблица 1 – Структура коррекционной программы

Арт-терапевтический компонент позволял обходить защитные механизмы и обеспечивал безопасное отреагирование травматического опыта.

Техническое оснащение исследования включало персональный компьютер с пакетом SPSS Statistics 23.0 и помещение для групповой работы площадью не менее 20 м². Комнату оснастили мультимедийным проектором, аудиосистемой и набором арт-материалов: бумага формата А3, гуашь, акварель, пастель, пластилин, цветная бумага, клей. Эмпирические данные фиксировались в стандартизированных бланках и протоколах наблюдения.

Обработка данных шла по следующему алгоритму. Первичную обработку и систематизацию результатов проводили в Microsoft Excel, статистический анализ — в SPSS Statistics 23.0. Сначала проверяли нормальность распределения признаков с помощью критерия Шапиро — Уилка. Результаты проверки определили выбор непараметрических методов. Для оценки различий между независимыми выборками применялся U-критерий Манна — Уитни. Для сопоставления показателей внутри группы до и после формирующего воздействия использовался T-критерий Вилкоксона. Частотные распределения сравнивали посредством φ*-критерия углового преобразования Фишера. Взаимосвязи переменных изучали с помощью коэффициента ранговой корреляции Спирмена. Критический уровень статистической значимости принимался равным p ≤ 0,05.

Этические нормы соблюдались по нескольким направлениям. От всех участниц получено добровольное информированное согласие. Конфиденциальность персональных данных гарантировалась. Участницы сохраняли право отказаться от участия на любом этапе. После завершения диагностических процедур им предоставлялась возможность получить психологическую поддержку. Выбранные методы и организация работы соответствуют целям исследования и позволяют корректно оценить динамику выученной беспомощности у женщин, подвергающихся домашнему насилию.

Результаты исследования

Характеристика выборки

На констатирующем этапе мы сформировали выборку из 60 женщин в возрасте от 24 до 47 лет (M = 34,6; SD = 5,8). Все участницы имели опыт систематического домашнего насилия и обратились за психологической помощью. Женщин распределили на экспериментальную (n = 30) и контрольную (n = 30) группы. Далее мы проверили эквивалентность групп по социально-демографическим характеристикам и по уровню изучаемых признаков. Статистически значимых различий не обнаружили (U от 398,0 до 441,0; p > 0,05). Выборки оказались сопоставимыми, что позволило корректно оценивать эффект формирующего воздействия.

Исходный уровень изучаемых показателей

Данные констатирующего среза говорят о высокой выраженности изучаемого феномена. Интегральный показатель выученной беспомощности составил 64,1 ± 9,9 балла, что соответствует высокому уровню. Распределение участниц по уровням приведено в таблице 1.

Таблица 1 – Распределение участниц по уровням выученной беспомощности на констатирующем этапе

Показатели депрессивности (21,5 ± 6,2 балла) соответствовали умеренно выраженному депрессивному состоянию. Общая самоэффективность (21,7 ± 3,9 балла) оказалась низкой у 78,3 % обследованных. Значения по тесту смысложизненных ориентаций (78,1 ± 12,3 балла) и по уровню субъективного контроля (3,9 ± 1,1 стена) располагались ниже нормативных границ. В структуре совладающего поведения доминировали стратегии избегания (63,4 %) и дистанцирования (58,1 %). Стратегии поиска социальной поддержки и планирования решения проблемы применялись заметно реже — 31,7 % и 26,6 % соответственно.

Динамика показателей после программы

Мы сравнили показатели до и после реализации коррекционной программы. В экспериментальной группе положительная динамика оказалась статистически значимой по всем диагностируемым параметрам. Выраженность выученной беспомощности снизилась с 64,3 ± 10,1 до 42,6 ± 8,7 балла (T = 118; p ≤ 0,01), то есть на 33,8 %. Уровень депрессивности уменьшился с 22,1 ± 5,8 до 14,4 ± 5,1 балла (T = 131; p ≤ 0,01). Общая самоэффективность возросла с 21,4 ± 3,7 до 29,8 ± 4,3 балла (T = 127; p ≤ 0,01), прирост составил 39,3 %. Значения по тесту смысложизненных ориентаций выросли с 77,4 ± 11,8 до 95,2 ± 13,4 балла (T = 134; p ≤ 0,01), а показатель субъективного контроля — с 3,8 ± 1,0 до 5,7 ± 1,4 стена (T = 142; p ≤ 0,05). Такая динамика затрагивает и эмоциональный, и когнитивно-поведенческий компонент беспомощности. Это согласуется с представлениями о ведущей роли самоэффективности и интернального локуса контроля в преодолении последствий травматического опыта [3].

В контрольной группе значимых сдвигов не выявили. Выраженность выученной беспомощности изменилась с 63,9 ± 10,4 до 60,7 ± 9,9 балла (T = 186; p > 0,05), уровень депрессивности — с 20,9 ± 6,5 до 19,8 ± 6,0 балла (T = 192; p > 0,05), самоэффективности — с 22,0 ± 4,1 до 22,9 ± 4,4 балла (T = 198; p > 0,05), смысложизненных ориентаций — с 79,0 ± 12,1 до 80,5 ± 12,6 балла (T = 195; p > 0,05), субъективного контроля — с 4,0 ± 1,2 до 4,2 ± 1,2 стена (T = 203; p > 0,05). Все эмпирические значения T-критерия Вилкоксона превышали критическое значение для данной численности выборки (Tкр = 152 при p ≤ 0,05). Без целенаправленного вмешательства состояние участниц сохранилось на исходном уровне. Сводные данные по обеим группам приведены в таблице 2.

Таблица 2 – Динамика показателей в экспериментальной и контрольной группах до и после программы

Примечание. ЭГ — экспериментальная группа, КГ — контрольная группа; * p ≤ 0,05, ** p ≤ 0,01.

Межгрупповое сравнение

Межгрупповое сопоставление результатов контрольного среза подтвердило преимущество экспериментальной группы. После завершения программы различия между группами стали статистически значимыми по всем ключевым параметрам, что отражено в таблице 3.

Таблица 3 – Результаты межгруппового сравнения после коррекционной программы

Частотный анализ

Для оценки сдвига по уровням беспомощности мы применили φ*-критерий углового преобразования Фишера. В экспериментальной группе доля женщин с высоким уровнем беспомощности сократилась с 76,7 % до 23,3 % (φ* = 4,36; p ≤ 0,01). В контрольной группе этот показатель изменился незначимо — с 73,3 % до 66,7 % (φ* = 0,57; p > 0,05). После формирующего этапа различия между группами по данному признаку также статистически значимы (φ* = 3,49; p ≤ 0,01).

Корреляционный анализ

Мы рассчитали коэффициент ранговой корреляции Спирмена. В экспериментальной группе после программы выявили устойчивые взаимосвязи изучаемых переменных. Прямая связь зафиксирована между выраженностью выученной беспомощности и уровнем депрессивности (rs = 0,72; p ≤ 0,01), а также между беспомощностью и предпочтением стратегии избегания (rs = 0,54; p ≤ 0,01). Обратные связи установлены между беспомощностью и общей самоэффективностью (rs = −0,68; p ≤ 0,01), смысложизненными ориентациями (rs = −0,61; p ≤ 0,01) и уровнем субъективного контроля (rs = −0,58; p ≤ 0,01). Обнаружена и положительная корреляция между количеством посещённых занятий и приростом самоэффективности (rs = 0,49; p ≤ 0,05). Это указывает на вклад арт-терапевтического компонента в достигнутые изменения. Результаты приведены в таблице 4.

Таблица 4 – Взаимосвязи выученной беспомощности с другими показателями в экспериментальной группе после программы

Качественные наблюдения

Протоколы наблюдения и самоотчёты участниц дополнили количественные данные. К завершению программы 9 женщин экспериментальной группы (30 %) самостоятельно обратились за юридической и социальной помощью. Двенадцать участниц (40 %) отметили расширение репертуара конструктивных способов совладания со стрессом. Семнадцать женщин (56,7 %) указали на снижение чувства собственной беспомощности при принятии повседневных решений.

Устойчивость результатов

Отсроченная диагностика через три месяца после формирующего этапа подтвердила устойчивость полученных результатов. У 24 из 30 участниц экспериментальной группы (80 %) значения изучаемых показателей сохранились на достигнутом уровне. Различия между контрольным и отсроченным срезами статистически незначимы (T = 168; p > 0,05). У шести женщин зафиксировали частичный возврат к исходным значениям по шкале депрессивности. Этот факт обосновывает необходимость пролонгированного сопровождения.

Вывод

Результаты показывают, что апробированная программа коррекции, построенная на сочетании когнитивно-поведенческих техник и арт-терапевтических методов, даёт статистически значимое снижение выраженности выученной беспомощности и депрессивных проявлений. Она также повышает самоэффективность, осмысленность жизни и интернальность локуса контроля у женщин, подвергающихся домашнему насилию. Достигнутый эффект сохраняется в течение трёх месяцев, что подтверждают данные отсроченной диагностики.

Обсуждение результатов

Полученные данные позволяют интерпретировать апробированную программу коррекции выученной беспомощности не как набор отдельных приёмов. Речь идёт о целостном воздействии, которое одновременно затрагивает когнитивный, эмоциональный, поведенческий и ценностно-смысловой уровни личности. Выраженность беспомощности и депрессивных проявлений статистически значимо снизилась. Одновременно выросли самоэффективность, осмысленность жизни и интернальность локуса контроля. Это соответствует исходной гипотезе исследования и согласуется с теоретическими представлениями о природе выученной беспомощности. По классической концепции М. Селигмана и её атрибутивной модификации Л. Абрамсон беспомощность формирует не сам травмирующий опыт, а устойчивый способ его объяснения: неудачи приписываются внутренним, стабильным и глобальным причинам. Поэтому сдвиги, зафиксированные в экспериментальной группе, правомерно рассматривать как результат перестройки атрибутивного стиля, а не как временное эмоциональное облегчение.

Структура корреляционных связей подтверждает эту трактовку (таблица 1). Беспомощность тесно сопряжена с депрессивностью и предпочтением стратегии избегания. Обратная связь обнаружена с самоэффективностью, смысложизненными ориентациями и уровнем субъективного контроля.

Таблица 1 – Связь выученной беспомощности с другими показателями (n = 30)

Преодоление беспомощности идёт не изолированно. Оно опирается на восстановление убеждённости в собственной действенности, возвращение ответственности за решения и обретение смысловых опор.

Между количеством посещённых занятий и приростом самоэффективности выявлена положительная корреляция (rs = 0,49; p ≤ 0,05). Это указывает на вклад арт-терапевтического компонента в достигнутые изменения. Результат имеет содержательное объяснение. Для женщин, длительно находившихся в ситуации насилия, вербальное предъявление переживаний часто затруднено из-за страха осуждения, стыда и привычного избегания конфронтации. Невербальные формы работы позволяют обойти эти защитные барьеры. Они дают возможность легализовать опыт и сформировать первичное ощущение контроля над собственной активностью. Затем это подкрепляется когнитивно-поведенческими техниками. Сочетание двух подходов в программе выполняет не аддитивную, а комплементарную функцию: арт-терапия обеспечивает доступ к материалу и эмоциональную разрядку, а когнитивно-поведенческие техники закрепляют новые схемы реагирования и переносят их в повседневное поведение.

Сравнение с результатами других исследований показывает, что полученные эффекты согласуются с общими закономерностями, описанными в литературе о последствиях домашнего насилия. Модель цикла насилия и концепция «синдрома избиваемой женщины» рассматривают беспомощность как закономерный итог длительного опыта неконтролируемых негативных событий. При таком опыте любое сопротивление субъективно оценивается как бесперспективное. Наши данные не противоречат этой логике, но дополняют её: выученная беспомощность у этой категории женщин не является необратимым образованием. Снижение беспомощности сопровождается ростом интернальности локуса контроля. Это соотносится с исследованиями Дж. Роттера и А. Бандуры, в которых локус контроля и самоэффективность рассматриваются как взаимосвязанные предикторы активного совладающего поведения. Полученные сдвиги затрагивают и смысложизненную сферу. Здесь мы опираемся на положение В. Франкла: устойчивость личности перед лицом страдания обеспечивает наличие смысла, а не отсутствие травматического опыта как такового.

Результаты работы позволяют зафиксировать и закономерности, не получившие достаточного освещения в известных нам источниках. Первая — асинхронность редукции разных симптомокомплексов. Показатели беспомощности и самоэффективности более устойчивы во времени. Депрессивная симптоматика у части участниц демонстрирует тенденцию к частичному возврату: 6 человек из 30 к отсроченному срезу. Из этого следует разграничение ядерных когнитивных образований, изменившихся под влиянием целенаправленного воздействия, и эмоциональных состояний, чувствительных к внешним средовым факторам, в том числе к сохранению контакта с травмирующей ситуацией. Вторая закономерность касается связи качественных и количественных сдвигов. Самостоятельное обращение 9 участниц (30 %) за юридической и социальной помощью, расширение репертуара конструктивных способов совладания у 12 женщин (40 %) и снижение чувства беспомощности при принятии повседневных решений у 17 (56,7 %) — это поведенческие индикаторы того, что изменения приобрели действенный, а не декларативный характер. Поведенческая реализация новых когнитивных установок служит наиболее надёжным критерием результативности коррекции.

Достигнутые показатели сохранились у 24 из 30 участниц экспериментальной группы (80 %) через три месяца после завершения формирующего этапа. Значимых различий между контрольным и отсроченным срезами не выявлено (T = 168; p > 0,05). Это говорит о закреплении новых способов реагирования, а не о кратковременном эффекте. Возврат депрессивных проявлений у части женщин обосновывает необходимость пролонгированного сопровождения. Оно включает поддерживающие встречи, а при сохранении угрозы насилия — обязательное взаимодействие с социальными и правовыми службами. Ограничения исследования: сравнительно небольшая выборка, отсутствие рандомизированного распределения участниц, опора преимущественно на самоотчётные методики. Эти ограничения оставляют пространство для дальнейшей проверки полученных закономерностей на расширенной выборке с привлечением объективных поведенческих критериев.

Коррекция выученной беспомощности у женщин, подвергающихся домашнему насилию, эффективна при комплексном воздействии. Программа одновременно затрагивает когнитивные схемы, эмоциональную регуляцию, поведенческий репертуар и смысложизненные ориентации. Совокупность количественных и качественных данных подтверждает выдвинутую гипотезу. Предложенную программу можно рассматривать как практически применимый инструмент психологической помощи, который требует пролонгированного сопровождения для предупреждения рецидивов.

Заключение

Мы изучали, как работает программа психологической коррекции выученной беспомощности у женщин, которые сталкиваются с домашним насилием. Результаты позволяют сформулировать несколько итоговых положений.

Во-первых, выученная беспомощность у таких женщин не существует сама по себе. Она связана с депрессивной симптоматикой, снижением самооценки, сужением набора совладающего поведения и деформацией смысложизненных ориентаций. Значит, коррекция должна быть комплексной и многоуровневой. Воздействовать нужно одновременно на когнитивные схемы, эмоциональную регуляцию, поведенческие стратегии и ценностно-смысловую сферу.

Во-вторых, наша программа дала статистически значимую положительную динамику по всем диагностируемым параметрам в экспериментальной группе. В контрольной группе таких сдвигов не было. Самым убедительным доказательством результативности стали поведенческие индикаторы. Участницы сами обращались за юридической и социальной помощью. Они расширили набор конструктивных способов совладания. У них снизилось чувство беспомощности при принятии повседневных решений.

Через три месяца после завершения формирующего этапа большинство участниц сохранили достигнутые показатели. Это говорит об устойчивости эффекта, а не о ситуативном улучшении. Количественные и качественные данные вместе подтверждают выдвинутую гипотезу.

При этом у работы есть ограничения. Выборка сравнительно небольшая, рандомизированного распределения не было, а основную опору составили самоотчётные методики. Эти ограничения задают перспективы дальнейших исследований. К приоритетным направлениям относятся проверка выявленных закономерностей на расширенной выборке с объективными поведенческими критериями, изучение отсроченных эффектов на более длительных интервалах, а также разработка и апробация модели пролонгированного сопровождения совместно с социальными и правовыми службами. Отдельного внимания заслуживает вопрос о том, как выбирать коррекционные мишени в зависимости от длительности пребывания женщины в травмирующей ситуации и от доступности внешних ресурсов поддержки.

В целом программа психологической коррекции показала себя как рабочий инструмент снижения выученной беспомощности у женщин, подвергающихся домашнему насилию. Достигнутый эффект устойчив во времени и подтверждается как тестовыми, так и поведенческими данными. Дальнейшее развитие этого направления должно идти по пути усиления доказательной базы и интеграции с системой социальной и правовой поддержки.

Список использованных источников