Мем как поликодовый текст: модель лингвистического анализа вербального и визуального компонентов

Содержание

Введение

Современная коммуникация всё чаще строится на соединении слова и изображения. Смысл сообщения порождается не отдельным знаком, а взаимодействием знаков разных модальностей. Из-за этого лингвистика нуждается в инструментах, которые позволяют описывать такое взаимодействие системно, а не интуитивно. Одним из самых массовых и при этом наименее строго описанных форматов подобного соединения остаётся мем. Это единица цифровой коммуникации, в которой вербальный и визуальный компоненты образуют смысловое целое. Целое не сводится к простой сумме составляющих.

Актуальность темы исследования определяется тремя взаимосвязанными обстоятельствами. Первое: поликодовые форматы, то есть сообщения, где вербальный и иконический ряды участвуют в порождении общего смысла, занимают всё больше места в повседневной, публичной и учебной коммуникации. Они вытесняют монокодовые тексты или существенно их дополняют. Второе: мем как особая разновидность поликодового текста обладает свойствами, которые плохо описываются аппаратом, выработанным для анализа печатного слова. Он воспроизводим и тиражируем. Он вариативен. Он опирается на фоновые знания адресата. Он допускает смысловые сдвиги при минимальном изменении одного из компонентов. Третье: прикладные задачи требуют воспроизводимой процедуры анализа. К таким задачам относятся лингвистическая экспертиза, медиаграмотность, обучение русскому языку и редактирование цифрового контента. Существующие подходы нередко остаются описательными. Они оставляют исследователю широкую свободу интерпретации. Актуальность работы связана с потребностью в ясной и проверяемой модели лингвистического анализа мема.

Степень разработанности проблемы. Традиция изучения поликодового текста заложена в семиотике, теории мультимодальности и исследованиях текста. В этих работах рассматриваются соотношение кодов, функции иконического элемента и его связь с вербальным рядом. Мем изучается параллельно в культурологии, социологии, медиаисследованиях и лингвистике. Описываются его жанровые признаки, механизмы распространения, связь с интертекстуальностью и игровое отношение к языку. В существующих работах выделяются два устойчивых недостатка. Первый — преимущественное внимание к социокультурному функционированию мема при ослабленном языковом анализе. Второй — разбор отдельных удачных примеров без единых критериев отбора и описания материала. Из-за этого результаты трудно сопоставлять между собой. Единая модель пока не разработана. Такая модель должна связывать уровни анализа вербального компонента, описание визуального ряда и типологию их отношений. Развёрнутый обзор направлений исследования и конкретных источников представлен в первой главе. Круг привлекаемых источников уточняется по ходу написания работы, их атрибуция проверяется. Разрозненность подходов делает задачу построения единой модели анализа мема самостоятельной научной задачей.

Объект исследования — мем как поликодовый текст, функционирующий в цифровой коммуникации. Предмет исследования — вербально-визуальное взаимодействие в меме: функции его компонентов, типы отношений между ними и способы их лингвистического описания.

Цель исследования — разработать модель лингвистического анализа вербального и визуального компонентов мема и определить границы её применимости.

Для достижения цели предполагается решить шесть задач:

1) уточнить содержание понятия «поликодовый текст» применительно к мему и разграничить близкие термины;<br>2) охарактеризовать основные направления изучения мема в лингвистике и смежных областях, обобщив достигнутые результаты и нерешённые вопросы;<br>3) описать функции вербального и визуального компонентов и возможные типы их соотношения;<br>4) сформулировать принципы отбора и описания материала, обеспечивающие сопоставимость анализа;<br>5) разработать критерии и уровни анализа вербального компонента, а также модель описания визуального ряда в его связи с текстом;<br>6) построить типологию вербально-визуальных отношений и определить ограничения интерпретации, включая условия верификации выводов.

Связь задач с главами работы показана в таблице 1.

Таблица 1 – Задачи исследования и их распределение по главам работы

Такая последовательность задач обеспечивает переход от терминологической базы к методике и далее к практике анализа.

Научная новизна работы формулируется как проектное положение. Она состоит в предлагаемой модели анализа, которая объединяет уровневый анализ вербального компонента, описание визуального ряда и процедуру соотнесения компонентов. К новизне относится и разработка типологии вербально-визуальных отношений, а также явное описание ограничений интерпретации. Эмпирическая проверка эффективности модели в настоящей работе не заявляется. Положение о её объяснительной силе рассматривается как требующее отдельного обоснования и проверки на расширенном материале.

Теоретическая значимость исследования связана с уточнением понятийного аппарата описания поликодовых текстов. Работа показывает, как соотносятся между собой уровни языкового анализа и параметры визуального ряда. Это позволяет обсуждать мем не как иллюстративный материал, а как объект с воспроизводимой процедурой описания.

Практическая значимость исследования связана с возможностью применять предложенную модель в преподавании дисциплин о языке и коммуникации. Она востребована в обучении медиаграмотности и критическому чтению цифровых текстов, в редактировании и подготовке контента, а также в практике лингвистического анализа поликодовых материалов. Модель ориентирована на воспроизводимость процедуры. Из-за этого её можно использовать как основу для учебных заданий и для дальнейших исследований.

Методы исследования. Работа опирается на общенаучные методы анализа, синтеза, обобщения, сравнения и моделирования. Используются специальные лингвистические методы: описательный, семантико-стилистический, контекстуальный и интерпретационный анализ. Вспомогательную роль играет приём количественного подсчёта при описании структуры материала. Иллюстративные примеры в тексте носят условный характер. Они конструируются автором, маркируются как синтетические и не рассматриваются как результаты корпусного исследования. Принципы формирования и описания корпуса излагаются как методические требования, а не как отчёт о проведённом отборе.

Положения, выносимые на защиту:

1) мем правомерно рассматривать как поликодовый текст, смысл которого порождается взаимодействием вербального и визуального компонентов, а не их суммой;<br>2) функции компонентов в меме распределены и взаимодополнительны, причём ведущая роль того или иного компонента определяется типом их отношения;<br>3) лингвистический анализ мема целесообразно строить как уровневую процедуру, включающую анализ вербального ряда, описание визуального ряда и установление типа связи между ними;<br>4) типология вербально-визуальных отношений позволяет разграничивать случаи поддержки, дополнения, смещения и противоречия смыслов;<br>5) интерпретация поликодового текста принципиально вариативна, поэтому модель должна включать явные ограничения и процедуры верификации выводов.

Апробация результатов. На момент подготовки текста апробация не проводилась и не заявляется. Вынесение результатов на обсуждение, представление их на конференции или в публикациях не описывается как совершившийся факт. Возможные формы апробации определяются как планируемые. Любые сведения о них подлежат подтверждению при фактическом проведении соответствующих мероприятий.

Структура работы. Диссертация состоит из введения, трёх глав, заключения и списка использованных источников. Первая глава посвящена теоретическим основам изучения мема как поликодового текста. Она включает три параграфа: понятие поликодового текста в современной лингвистике; мем как объект междисциплинарного исследования в лингвистическом аспекте; вербальный и визуальный компоненты мема, их функции и соотношение. Вторая глава содержит методику лингвистического анализа вербально-визуального взаимодействия. В ней рассматриваются принципы отбора и описания корпуса, критерии и уровни анализа вербального компонента, а также модель анализа визуального компонента и его связи с текстом. Третья глава посвящена практическим аспектам применения модели: типологии вербально-визуальных отношений, интерпретации смысловых сдвигов и интертекстуальных связей, ограничениям и верификации анализа. Работу завершают заключение с итогами исследования и список использованных источников. Такая структура обеспечивает последовательный переход от теоретических оснований к методике и далее к практике анализа, что соответствует цели и задачам диссертации.

Теоретические основы изучения мема как поликодового текста

1.1 Понятие поликодового текста в современной лингвистике

Современная лингвистика текста давно отказалась от отождествления текста с линейной последовательностью вербальных знаков. Ещё тогда, когда основным объектом анализа оставалось письменное словесное произведение, исследователи отмечали, что смысл высказывания формируется при участии средств иной природы — шрифтовых, графических, пространственных, цветовых. В последние десятилетия это наблюдение превратилось из частного замечания в центральную методологическую проблему. Рекламный плакат, комикс, инфографика, афиша, страница интернет-издания, сетевой мем устроены так, что их содержание не выводится ни из словесного ряда, ни из изображения, взятого отдельно. Смысл возникает на пересечении нескольких знаковых систем. Классический понятийный аппарат, ориентированный преимущественно на слово, оказывается для описания таких объектов недостаточным.

Перед лингвистом встаёт конкретная задача. Нужен термин, который позволял бы говорить о семиотически неоднородных образованиях аналитически. Такой термин должен описывать не только состав компонентов, но и характер их связи. Именно связь, а не механическое сосуществование слова и картинки, порождает смысловое целое, которое воспринимает адресат. Отсюда вытекает цель настоящего параграфа: систематизировать понятие поликодового текста, очертить его терминологическое поле, соотнести с близкими обозначениями и определить рабочий объём термина для дальнейшего анализа мема.

Примем следующую дефиницию. Поликодовый текст — сообщение, смысл которого формируется совместным действием знаков разных семиотических систем. С одной стороны здесь выступает естественный язык, с другой — иконические, графические, цветовые и пространственные средства. Речь идёт именно о совместном действии, а не о простом соседстве. Каждый компонент вносит в общий смысл такую часть, которая не извлекается из другого компонента без потерь. Язык сохраняет ведущую роль: он обеспечивает метаязыковую рефлексию, точную формулировку и переводимость. Эта ведущая роль не означает самодостаточности. Изображение в поликодовом тексте не является иллюстрацией в бытовом смысле. Оно участвует в смыслопорождении иными средствами.

Терминологическое поле понятия отличается заметной вариативностью. Наряду с обозначением «поликодовый текст» в отечественной науке используются термины «креолизованный текст», «мультимодальный текст», «изовербальный комплекс», «семиотически гетерогенный текст», «видеовербальный текст». Их сближает общий объект описания. Полного тождества между ними нет. Исследователь, использующий эти обозначения как взаимозаменяемые, рискует утратить точность. Понятие креолизации акцентирует процесс и результат соединения разнородных средств. Поликодовость акцентирует состав знаковых систем. Мультимодальность ориентирована на каналы восприятия и способы смыслопорождения. Термин «изовербальный комплекс» подчёркивает слитность изобразительного и словесного рядов. «Семиотически гетерогенный текст» фиксирует неоднородность использованных семиотик. Перед нами не конкурирующие наименования одного и того же, а разные точки зрения на один объект.

История вопроса в отечественной традиции показывает, как складывалось это разнообразие. Первоначально интерес был сосредоточен на паралингвистических средствах и на феномене креолизации. В работах Ю. А. Сорокина и Е. Ф. Тарасова, в типологических построениях Г. В. Ейгера и В. Л. Юхта было показано, что невербальные компоненты способны перестраивать смысл высказывания. Проблематика креолизованного текста разработана в исследованиях Е. Е. Анисимовой и А. А. Бернацкой. Эти авторы описали виды соотношения вербальной и иконической частей и предложили критерии их разграничения. Следующий этап связан с распространением мультимодального подхода. Одним из его последовательных представителей в отечественной науке является А. А. Кибрик. Этот подход перенёс внимание с состава знаков на механизмы взаимодействия модусов в реальной коммуникации. За последние пять лет российские исследователи заметно расширили область применения этих идей. Поликодовость описывается применительно к учебным, рекламным, политическим, научно-популярным и интернет-текстам. Конкретные библиографические позиции сверяются по первоисточникам и приводятся в итоговом списке использованных источников.

Перейдём от истории вопроса к содержательному ядру. Обозначим конститутивные признаки поликодового текста — те свойства, отсутствие которых лишает нас оснований применять термин. Совокупность этих признаков сведена в таблицу 1.

Таблица 1 – Диагностические признаки поликодового текста

Перечисленные признаки удобно рассматривать как диагностические. Их совокупное наличие позволяет квалифицировать объект как поликодовый текст. Отсутствие хотя бы одного признака требует дополнительного обоснования.

Связь компонентов в поликодовом тексте не является механическим сложением. Вербальная часть и изображение вступают в отношения уточнения, расширения, контраста или конфликта. Характер этих отношений определяет итоговый смысл. При уточнении словесный компонент конкретизирует изображённое и устраняет возможные прочтения. При расширении изображение добавляет к сказанному сведения, которые в слове не выражены. При контрасте между частями возникает напряжение, сообщающее тексту дополнительную выразительность. При конфликте смысл строится на противоречии между рядами. Понимание такого текста требует от адресата усилия по согласованию несовместимых сигналов. Во всех случаях наблюдается смысловое приращение: целое оказывается содержательнее суммы частей.

Поликодовость не является частным случаем оформления, безразличным для содержания. Это свойство затрагивает основы порождения и понимания текста. Оно меняет не только внешний вид сообщения, но и набор операций, необходимых для интерпретации. Адресат поликодового текста обрабатывает сигналы разной природы одновременно. Он соотносит их друг с другом и выдвигает гипотезы о том, какая из частей задаёт рамку истолкования. Для описания таких объектов требуется собственный понятийный аппарат. Механический перенос категорий, выработанных на материале словесных текстов, здесь не работает. В российских исследованиях последних лет настойчиво проводится мысль о необходимости учитывать специфику каждого компонента, не растворяя его в другом.

Терминологическая вариативность отражает разные акценты исследовательских позиций. Одни авторы сосредоточены на кодах и говорят о поликодовости. Другие переносят центр тяжести на модусы восприятия, что ведёт к использованию термина «мультимодальность». Третьи разрабатывают понятие креолизации и интересуются степенью слитности компонентов. У каждого ракурса есть достоинства и ограничения. Кодовый подход удобен при описании состава текста. Модусный подход — при описании процессов понимания. Подход через креолизацию — при построении типологий. В ряде работ последних лет предпринимаются попытки согласовать эти перспективы. Это свидетельствует о движении к более общей теории семиотически неоднородных сообщений.

Вывод по подразделу. Для целей настоящей работы целесообразно опираться на понятие поликодового текста. Под ним понимается сообщение, смысл которого формируется совместным действием знаков естественного языка и средств иной семиотической природы. Обязательными условиями выступают смысловая взаимодополнительность компонентов и целостность восприятия. Такое понимание нейтрально и операционально. Оно не отменяет смежные термины, но позволяет пользоваться ими там, где они точнее. Предложенная формулировка задаёт практические ориентиры: она указывает, какие признаки следует учитывать при отборе материала и какие вопросы задавать к каждому конкретному тексту. Иллюстрации в работе носят условный, пояснительный характер и не рассматриваются как результат отдельного эмпирического исследования.

1.2 Мем как объект междисциплинарного исследования: лингвистический аспект

Мем — одно из наиболее заметных и одновременно наименее строго описанных явлений современной цифровой коммуникации. За короткий срок он превратился в объект, к которому обращаются меметика, культурология, социология, медиаисследования и лингвистика. Каждая дисциплина выделяет в меме собственный аспект и говорит о нём на своём языке. Меметика рассматривает мем как единицу культурной информации, способную к репликации и подверженную мутациям. Культурология — как форму современного фольклора и низовой смеховой культуры. Социология — как средство групповой идентификации и маркер социальных размежеваний. Медиаисследования — как формат распространения контента и элемент алгоритмически организованной ленты. Лингвистика обращается к мему позже перечисленных дисциплин и с иным вопросом. Её интересует не то, что передаётся и зачем, а то, какими языковыми средствами и по каким правилам формируется смысл сообщения. Предметом настоящей работы является именно языковая организация мема. Эта сторона явления в рамках описанных подходов, как правило, остаётся на периферии внимания.

Чтобы точнее определить предметное поле, охарактеризуем сложившиеся дисциплинарные ракурсы. Понятие мема было введено в рамках эволюционной биологии культуры, где мем мыслился как аналог гена — единица передачи культурной информации. В дальнейшем это понятие было переосмыслено. В культурологических и социологических работах акцент сместился с механизма копирования на механизмы социального функционирования. Исследователей стало интересовать, как мемы закрепляют групповые ценности, противопоставляют «своих» и «чужих», участвуют в формировании коллективных представлений о текущих событиях. Медиаисследования сосредоточены на условиях распространения мемов: на платформенной среде, на скорости и охвате трансляции, на участии пользователей в переработке исходного образца. Общим для всех этих направлений является то, что мем интересует исследователя прежде всего как содержательная и функциональная единица — как носитель определённой темы, оценки или социального смысла.

Такой ракурс продуктивен, однако он оставляет в стороне существенный для лингвистики вопрос. Речь идёт о том, каким образом смысл мема формируется средствами языка в соединении с изображением. Описание тематики мема или его социальной функции не объясняет, почему замена одного слова в подписи или одного элемента изображения способна полностью изменить коммуникативный эффект целого. Между тем именно эта чувствительность к минимальным формальным изменениям составляет характерную особенность мема. Наряду с содержательным и функциональным анализом необходим анализ формальный. Он направлен на устройство мема как знакового образования.

В изучении мема обозначается необходимость собственно лингвистического поворота. Требуется переход от анализа тематики и функций к анализу формы, структуры и механизмов смыслообразования. Такой переход не отменяет достижений смежных дисциплин. Он требует опоры на понятийный аппарат современной лингвистики текста. К нему относятся представления о связности и членимости текста, о его композиции, о текстовых категориях, о роли пресуппозиции в понимании высказывания. Лингвистика текста располагает инструментарием, позволяющим описывать не только то, что сказано, но и то, как сказанное организовано. Она позволяет установить, какие условия должны быть выполнены адресатом для адекватного понимания. Именно этот инструментарий составляет основу настоящего исследования.

Разграничим несколько терминов, которые в литературе нередко употребляются как взаимозаменяемые. За каждым из них стоит своя исследовательская традиция. Термин «креолизованный текст» был введён в отечественной науке для обозначения текстов, в которых вербальный компонент соединён с иконическим и образует с ним единое смысловое целое. При таком понимании речь идёт о соединении двух рядов — словесного и изобразительного. Термин «поликодовый текст» акцентирует иную сторону явления: сообщение строится с использованием не одного, а нескольких кодов. Каждый из них обладает собственной системой значений и собственными правилами сочетаемости. Термин «мультимодальный текст» восходит к традиции социальной семиотики. Он смещает акцент на модальности — на каналы и способы восприятия информации и на их взаимодействие в процессе порождения смысла.

Соотношение этих понятий можно представить следующим образом. Все три термина фиксируют один и тот же принципиальный факт: смысл сообщения порождается не одним, а несколькими семиотическими рядами, находящимися в отношениях взаимодополнения. Различия между ними касаются того, что принимается за исходную точку анализа. Для креолизованного текста это характер соединения разнородных элементов. Для поликодового текста — наличие нескольких кодов. Для мультимодального текста — природа воспринимающих каналов. В настоящей работе используется термин «поликодовый текст». Для описания мема он представляется наиболее удобным по двум причинам. Во-первых, он не привязан жёстко к противопоставлению «вербальное — иконическое». Это позволяет учитывать случаи, когда изображение само по себе является сложным семиотическим образованием, а вербальный компонент может отсутствовать или сводиться к минимуму. Во-вторых, понятие кода непосредственно отсылает к вопросу о правилах сочетаемости элементов. Оно ориентирует исследователя на поиск этих правил, что и составляет задачу лингвистического анализа. Термин «креолизованный текст» в работе также используется, но преимущественно тогда, когда необходимо сослаться на сложившуюся традицию его употребления.

Рассмотрим мем в жанровом аспекте. В современной отечественной интернет-лингвистике мем принято описывать как особый жанр цифровой коммуникации. Под ним понимается устойчивый тип высказывания, обладающий повторяющимися формальными и прагматическими характеристиками. Жанровая природа мема проявляется в ряде свойств. Первое — воспроизводимость: мем существует не как единичное сообщение, а как образец, который может быть многократно использован и переработан. Второе — клишированность формы: устойчивый визуальный шаблон и устойчивая синтаксическая рамка подписи задают матрицу, заполняемую новым содержанием. Третье — вариативность наполнения: при сохранении узнаваемой формы содержание меняется практически неограниченно, и именно это обеспечивает мему гибкость. Четвёртое — установка на игровое и комическое восприятие: мем предполагает не буквальное, а игровое прочтение, часто основанное на неожиданном сближении смыслов. Пятое — краткость: ограниченный объём сообщения является не техническим неудобством, а конститутивным свойством жанра. Шестое — опора на общий фонд знаний адресата: мем рассчитан на подготовленного читателя, располагающего сведениями, которые в самом сообщении не эксплицируются.

Перечисленные свойства непосредственно связаны с тем, что мем работает как прецедентный феномен. Понятие прецедентности, разработанное в отечественной лингвистике применительно к текстам, хорошо описывает и мем. Понимание мема опирается на узнавание исходного образца и на интертекстуальные связи, которые устанавливает адресат. Мем не просто отсылает к другому тексту. Он предполагает, что адресат этот текст знает и способен самостоятельно восстановить недостающее звено. Значительная часть смысла при этом не выражена прямо. Она достраивается читателем на основании узнавания формы, знания предыдущих версий мема и понимания контекста, в котором мем предъявлен. Буквальное прочтение вербального компонента мема часто оказывается недостаточным и даже обманчивым.

Сказанное определяет место вербального компонента в структуре мема и подход к его изучению. Вербальный компонент занимает в меме важное, но, как правило, подчинённое по отношению к изображению положение. Изображение задаёт рамку восприятия, а слово уточняет, поворачивает или опровергает тот смысл, который эта рамка предварительно намечает. Тем не менее именно вербальный компонент является наиболее удобным объектом собственно лингвистического анализа. Он организован по правилам естественного языка и допускает описание в привычных лингвистических терминах. При его изучении возникают по меньшей мере четыре группы вопросов. Первая связана с лексическим составом: какие слова отбираются, как соотносятся в подписи книжная и разговорная, нейтральная и сниженная лексика, какова роль имён собственных, окказионализмов, заимствований. Вторая — с синтаксической организацией: какие конструкции типичны для подписи, как соотносятся в ней полные и неполные предложения, какие типы связи между частями преобладают. Третья — со стилистической окраской: как взаимодействуют в пределах краткого сообщения разные стилистические регистры и какой эффект производит это взаимодействие. Четвёртая — с прагматической направленностью: какова коммуникативная цель высказывания, к кому оно обращено, какое действие предполагает со стороны адресата. Соотношение этих уровней анализа вербального компонента показано на рисунке 1.

Рисунок 1 – Уровни лингвистического анализа вербального компонента мема

```<br>Лексико-семантический уровень<br> ↓<br>Морфолого-синтаксический уровень<br> ↓<br>Стилистический уровень<br> ↓<br>Коммуникативно-прагматический уровень<br>```

Уровни связаны последовательно: каждый следующий опирается на данные предыдущего, но не выводится из них автоматически.

Вербальный компонент мема представляет собой самостоятельный и вполне доступный лингвистическому описанию объект. Вместе с тем наблюдения над мемами, накопленные в отечественной науке за последние годы, нуждаются в систематизации. Отдельные замечания о лексике, синтаксисе или стилистике подписей, рассеянные по работам разной направленности, не складываются автоматически в целостную картину. Актуальной представляется задача выработки единой модели лингвистического описания мема. Такая модель позволила бы соотносить между собой данные разных уровней анализа и связывать их с визуальным компонентом. Речь идёт не об отсутствии исследований как таковых, а о потребности в координации уже полученных результатов и в едином метаязыке их описания.

Сделаем оговорку методологического характера. Все примеры мемов, которые привлекаются в работе в качестве иллюстраций, носят условно-иллюстративный характер. Они не являются результатом специально проведённого отбора, сплошной выборки или эксперимента и приводятся исключительно для пояснения теоретических положений. Там, где пример конструируется для наглядности, он помечается как синтетический. Синтетический пример (условная иллюстрация) может иметь следующий вид: изображение, передающее некое бытовое затруднение, сопровождается подписью «Когда всё по плану». Смысловой сдвиг здесь возникает не в изображении и не в подписи по отдельности, а на их пересечении. Нейтральная по составу фраза приобретает ироническое звучание только в соединении с картинкой. Подобные примеры используются как пояснительный материал и не претендуют на статус эмпирических данных.

Вывод по подразделу. Мем изучается целым рядом дисциплин, однако меметика, культурология, социология и медиаисследования рассматривают его преимущественно со стороны содержания, трансляции и социальной функции. Лингвистический ракурс смещает внимание к форме, структуре и механизмам смыслообразования. Он опирается на понятийный аппарат лингвистики текста, в рамках которого мем описывается как поликодовый текст. Одновременно мем характеризуется как особый жанр цифровой коммуникации. Ему присущи воспроизводимость, клишированность формы, вариативность наполнения, игровая установка, краткость и опора на общий фонд знаний адресата. Мем функционирует и как прецедентный феномен, понимание которого требует от читателя достраивания не выраженного прямо смысла. Вербальный компонент мема при этом сохраняет значение важнейшего объекта лингвистического анализа, хотя и занимает по отношению к изображению подчинённое положение. Дальнейшее рассмотрение требует специального обращения к вопросу о функциях каждого компонента и о том, как эти компоненты взаимодействуют между собой.

1.3 Вербальный и визуальный компоненты мема: функции и соотношение

Мем представляет собой поликодовый текст, смысл которого не выводится из суммы значений вербального и визуального компонентов, а формируется в точке их взаимодействия. Это положение считается в современной лингвистике практически общепринятым. При ближайшем рассмотрении оно обнаруживает существенную неопределённость. Признавая, что значение мема возникает на пересечении двух семиотических рядов, исследователь вынужден отвечать на целый ряд вопросов. Как организовано это пересечение? Какие функции выполняет каждый компонент? Существуют ли устойчивые типы соотношения между ними? В какой мере смысл поликодового целого поддаётся последовательному лингвистическому описанию? Совокупность этих вопросов образует проблемное поле настоящего параграфа.

Сложность задачи состоит в том, что интуитивно очевидная «двухканальность» мема не означает его механической разложимости на две автономные части. Носитель языка, воспринимая мем, имеет дело с единым сообщением, а не с изображением, к которому «приложена» подпись. Лингвистический анализ по необходимости предполагает аналитическое разграничение компонентов. Лишь после того, как описаны функции каждого из них, можно переходить к вопросу об их соотношении. Изучение мема движется от условного разделения к обоснованному соединению, а не наоборот.

Зафиксируем рабочий терминологический аппарат. Под вербальным компонентом в настоящей работе понимается совокупность языковых знаков, входящих в состав мема: подпись, надпись внутри изображения, реплика персонажа, текстовый шаблон. Под визуальным компонентом понимается совокупность иконических и иных графических средств: фотография, рисунок, кадр из фильма, схема, шрифтовое и цветовое решение. Поликодовое целое — это мем, рассматриваемый как единое сообщение, обладающее смыслом, который не сводится к значению отдельно взятого компонента. Семиотический ресурс обозначает конкретное средство выражения, доступное автору в рамках того или иного канала. Модус понимается как способ передачи информации, обладающий собственной грамматикой и собственными ограничениями. Вербально-визуальный комплекс — это устойчивое, воспроизводимое соединение компонентов, в котором их взаимная соотнесённость закреплена традицией использования.

Обратимся к функциям вербального компонента. Прежде всего назовём номинативно-информативную функцию: словесная часть называет ситуацию, участника, признак или событие, обеспечивая адресату первичную ориентацию в содержании сообщения. С ней тесно связана компрессивная функция: вербальный компонент позволяет в предельно сжатой форме передать то, для изображения потребовало бы развёрнутого повествования. В условиях сетевой коммуникации, ориентированной на быстрое восприятие, именно краткость вербальной части нередко становится условием её коммуникативного успеха.

Вторую группу образуют оценочная, экспрессивная и апеллятивная функции. Слово не только сообщает, но и выражает отношение говорящего, задаёт эмоциональную тональность, адресует сообщение конкретной аудитории, приглашая её к узнаванию и соучастию. К этой же группе примыкает интертекстуальная функция: вербальный компонент отсылает к прецедентным текстам, цитатам, речевым штампам и устойчивым формулам, значимым для данного сообщества. Тесно связаны с ней идентификационная и игровая функции. Они обеспечивают распознавание «своих» и получение эстетического удовольствия от языковой игры, построенной на совмещении прямого и переносного смысла, на обыгрывании многозначности и звукового сходства.

Визуальный компонент обладает собственным набором функций, которые лишь частично совпадают с перечисленными. Иконическая репрезентация состоит в непосредственном изображении объекта или ситуации. Благодаря ей адресат получает образ, не требующий развёрнутого словесного описания. Аттрактивная функция обеспечивает привлечение и удержание внимания: изображение воспринимается быстрее текста и потому часто выполняет роль «входа» в сообщение. Эмоционально-оценочная функция позволяет передать отношение к изображаемому через выбор ракурса, мимики персонажа, цветового решения или композиции кадра.

Особого внимания заслуживают композиционно-смысловая и индексальная функции. Первая связана с распределением смысловых акцентов внутри изображения. Расположение объектов, наличие свободного пространства для надписи, контраст между передним и задним планом задают порядок восприятия и влияют на интерпретацию. Вторая состоит в отсылке к культурному контексту через узнаваемый визуальный элемент — кадр, обложку, типовой образ. Такой элемент выступает индексом целой смысловой сферы. Визуальный компонент способен создавать визуальную метафору, то есть передавать отвлечённое содержание через конкретный образ. Это сближает его с механизмами образного мышления.

Перечисленные функции не закреплены за компонентами жёстко. Один и тот же смысловой эффект может достигаться как вербальными, так и визуальными средствами. Их распределение зависит от жанровой разновидности мема, особенностей платформы, коммуникативной цели автора и ожиданий аудитории. Так, ирония может быть выражена словом и лишь поддержана изображением. Она может возникать и исключительно из изображения, тогда как текст выполняет нейтральную номинативную роль. Отсюда вытекает методологически важный вывод: при анализе мема некорректно исходить из априорного представления о «главенстве» того или иного компонента. Его необходимо устанавливать в каждом конкретном случае.

Соотношение компонентов целесообразно описывать через несколько базовых типов. Их характеристика приведена в таблице 2.

Таблица 2 – Типы вербально-визуальных отношений в меме

Взаимодополнение (комплементарность) предполагает, что вербальная и визуальная части сообщают разные, но взаимно необходимые сведения. Полный смысл возникает лишь при их соединении. Дублирование (редундантность) имеет место тогда, когда словесная часть повторяет уже выраженное изображением. Такая избыточность обычно служит усилению, акцентированию или стилизации. Замещение (субституция) наблюдается в случаях, когда один компонент берёт на себя функцию другого. Например, изображение передаёт содержание, обычно выражаемое словом, а вербальный элемент сведён к минимуму.

Особый интерес для лингвистического анализа представляют контраст, конфликт и ироническое рассогласование. В первом случае компоненты соотнесены как тематически различные, но совместимые линии смысла. Во втором между ними возникает прямое противоречие. Значение целого при этом не может быть получено ни из слова, ни из изображения по отдельности. Ироническое рассогласование представляет собой частный, но наиболее продуктивный вид конфликта. Вербальная часть утверждает одно, а визуальная опровергает или дискредитирует это утверждение. Если изображение демонстрирует очевидный бытовой провал, а подпись содержит торжественное заявление о безуспешном успехе, комический эффект возникает именно на стыке модусов. Приведённая конструкция носит условно-иллюстративный характер и служит только пояснением механизма, а не описанием конкретного материала.

Из сказанного вытекает уточнение о роли компонентов в организации интерпретации. Визуальная часть чаще задаёт общую рамку восприятия. Она определяет тип ситуации, её эмоциональный регистр и ожидаемый жанр высказывания. Вербальная часть в зависимости от коммуникативного задания либо уточняет эту рамку, либо переопределяет её, либо сталкивает с иным смыслом, порождая смысловой сдвиг. Одна и та же иллюстрация при разных подписях порождает различные, иногда противоположные по смыслу мемы. Одна и та же подпись при разном визуальном сопровождении меняет свою прагматическую направленность.

Понимание соотношения компонентов невозможно без учёта фоновых знаний адресата. Мем по своей природе ориентирован на определённый культурный код. Он предполагает узнавание прецедентных текстов, знание событийного контекста, владение сетевыми конвенциями и представление о типовых шаблонах. Интертекстуальные связи в меме носят, как правило, двойной характер. Они могут устанавливаться и через слово, и через изображение. Их совпадение или, напротив, расхождение становится самостоятельным источником смысла. Адресат, не обладающий соответствующим фондом знаний, воспринимает лишь поверхностный слой сообщения. Иронический или идеологический подтекст остаётся нераскрытым.

Углубление анализа требует разграничения качественно различных типов взаимодействия, поскольку именно тип отношения определяет способ порождения смысла в поликодовом целом. Выделенные в таблице 2 типы являются аналитическими абстракциями, а не взаимоисключающими классами. В конкретном меме отношения между компонентами могут совмещаться, переходить одно в другое и распределяться неравномерно по разным фрагментам текста. Отнесение мема к определённому типу зависит от уровня анализа. То, что на композиционном уровне выглядит как редундантность, на прагматическом уровне может оказаться оппозицией. Повтор в ином коммуникативном контексте приобретает ироническую функцию. Границы между типами подвижны исторически: приём, воспринимавшийся как неожиданное рассогласование, при многократном повторении конвенционализируется и начинает осознаваться как норма жанра. Типология вербально-визуальных отношений должна мыслиться не как жёсткая классификация, а как инструмент описания. Она позволяет фиксировать доминирующую тенденцию взаимодействия модусов в каждом конкретном случае.

Особого внимания заслуживает вопрос о функциональной асимметрии компонентов. Она возникает вследствие неравномерного распределения информационной нагрузки, оценочности и экспрессивности между вербальным и визуальным рядами. Асимметрия не является дефектом поликодового текста. Напротив, она представляет собой основной ресурс смыслообразования в меме и нередко служит источником комического эффекта, иронии, сарказма или идеологического посыла. Механизм действия асимметрии состоит в следующем. Читатель, опираясь на ожидания, сформированные одним компонентом, вынужден корректировать их под влиянием другого. Именно эта корректировка производит смысловой сдвиг. Чем значительнее расхождение между ожиданием и его опровержением, тем отчётливее комический эффект. При чрезмерном расхождении связь между компонентами разрушается, и текст утрачивает интерпретируемость.

При ироническом использовании визуальный компонент, как правило, сохраняет нейтральную или даже положительную модальность. Вербальный компонент вводит отрицательную оценку. Возможен и обратный случай: внешне нейтральная подпись сопровождает изображение, наделённое отчётливой оценочностью. В обоих случаях адресат должен самостоятельно восстановить интенцию автора, опираясь на знание конвенций жанра и культурного контекста. Сарказм отличается от иронии большей степенью агрессивности и адресности. Конфликт модусов здесь направлен на конкретный объект, а комический эффект неотделим от критического, а иногда и уничижительного воздействия. Комическое, ирония и сарказм не являются свойствами отдельного компонента. Они представляют собой результат рассогласования модусов, зафиксированного в акте интерпретации и подтверждаемого реакцией адресата.

Идеологический потенциал поликодового текста также во многом определяется функциональной асимметрией. Визуальный компонент нередко выполняет роль эмоциональной рамки, снижающей критичность восприятия. Вербальный компонент транслирует оценочное суждение или политическую позицию в форме, допускающей двоякое истолкование. Подобная организация высказывания позволяет автору при необходимости дистанцироваться от прямого утверждения и перевести ответственность за интерпретацию на адресата. Это делает мем удобным средством непрямой коммуникации. Идеологический посыл в меме редко формулируется эксплицитно. Он выводится из соположения компонентов и требует от читателя определённой интерпретативной работы. Его эффективность зависит от того, насколько органично он встроен в привычную для аудитории образность.

Соотношение вербального и визуального компонентов целесообразно рассматривать как многоуровневое явление. На разных уровнях организации поликодового текста оно может быть неодинаковым. На композиционном уровне значимы взаимное расположение компонентов, их объём, порядок восприятия, наличие или отсутствие графического разделения. Здесь решается вопрос о том, какой компонент задаёт точку входа в текст и, следовательно, исходную рамку интерпретации. На семантическом уровне устанавливается соотношение денотативных и коннотативных значений, выявляются области совпадения, пересечения и расхождения смыслов. Прагматический уровень охватывает коммуникативные интенции автора и ожидаемые реакции адресата, а также социальные условия работы текста. Когнитивный уровень связан с механизмами обработки поликодовой информации, с распределением внимания и с ролью фоновых знаний при построении целостного смысла. Интертекстуальный уровень фиксирует отсылки к прецедентным текстам, визуальным шаблонам и устойчивым культурным формулам. Без их узнавания интерпретация оказывается неполной или искажённой.

Согласованность компонентов на одном уровне не гарантирует их согласованности на другом. Композиционно гармоничное сочетание изображения и подписи может сопровождаться семантическим конфликтом. Прагматическое единство может сочетаться с интертекстуальным рассогласованием, когда вербальный компонент отсылает к одному прецедентному тексту, а визуальный — к другому. Подобная многоуровневая неоднородность объясняет, почему попытки описать мем через единый универсальный механизм взаимодействия модусов оказываются недостаточными. Объект анализа задаётся не одним отношением, а конфигурацией отношений, по-разному проявляющихся на разных уровнях. Последовательное описание мема предполагает фиксацию состояния каждого уровня в отдельности с последующим сведением полученных характеристик в целостную картину.

Интерпретация вербально-визуального взаимодействия в меме детерминирована комплексом факторов. Среди них следует назвать контекст публикации, характеристики платформы, состав аудитории, жанровую конвенцию, культурный код и степень прецедентности используемых элементов. Контекст публикации определяет актуальную тему, по отношению к которой мем приобретает злободневность или утрачивает её. Платформа задаёт формат, допустимый объём текста, способы его подачи и типичные для сообщества интерпретативные ожидания. Она регулирует саму возможность распространения того или иного содержания. Состав аудитории влияет на объём общих фоновых знаний, необходимых для декодирования отсылок. Чем уже круг адресатов, тем более специализированными могут быть используемые средства и тем выше порог вхождения в коммуникацию. Жанровая конвенция определяет, какие отношения между компонентами воспринимаются как норма, а какие — как отклонение, порождающее дополнительный смысл.

Культурный код и степень прецедентности образуют наиболее подвижный и наименее формализуемый фактор. Узнавание прецедентного текста или визуального шаблона происходит мгновенно и часто не осознаётся читателем. Именно оно обеспечивает тот смысловой прирост, который отличает мем от простой иллюстрации с подписью. Трансформация прецедентного элемента составляет основу большинства смысловых сдвигов. К таким трансформациям относятся пародийное переосмысление, замена одного элемента другим, соединение несовместимых источников. Интерпретация мема всегда предполагает обращение к внеположенному по отношению к самому тексту знанию. Она не может быть полностью выведена из его наличной материи. Названные факторы действуют не изолированно, а в совокупности. Они образуют динамическую среду, в которой один и тот же текст получает разные значения в зависимости от момента и адресата восприятия.

Изложенное позволяет сформулировать ряд ограничений, которые необходимо учитывать при лингвистическом анализе поликодового текста. Первое ограничение связано с множественностью интерпретаций. Один и тот же мем в разных условиях может получать различные, а иногда и противоположные прочтения. Исследователь не располагает критерием, позволяющим объявить одно из них единственно верным. Второе ограничение обусловлено зависимостью интерпретации от фоновых знаний. Полнота описания прямо пропорциональна осведомлённости аналитика. Эта осведомлённость, в отличие от языковой компетенции, не поддаётся строгой формализации и с трудом поддаётся верификации внешними средствами. Третье ограничение определяется изменчивостью самих мемов. Они существуют в постоянном обращении, видоизменяются при копировании, теряют актуальность и приобретают новые смыслы по мере смены контекста. Это затрудняет фиксацию объекта анализа во времени. Четвёртое ограничение состоит в невозможности свести смысл поликодового целого к однозначной формуле. Значение возникает не в отдельном компоненте и не в их механической сумме, а в отношении между ними. Это отношение устанавливается в конкретном акте восприятия. Перечисленные ограничения не отменяют возможности анализа, но требуют эксплицитного указания на условия, при которых полученные выводы сохраняют силу.

Отсюда следует и требование к использованию иллюстративного материала. Примеры, привлекаемые для пояснения теоретических положений, носят условно-иллюстративный характер. Они приводятся в качестве модельных, синтетических построений, демонстрирующих возможные конфигурации вербально-визуальных отношений. Они не являются результатом эмпирического исследования, не отражают статистических закономерностей и не должны интерпретироваться как обобщение реальной практики работы мемов. Их назначение состоит в том, чтобы сделать абстрактные положения модели наглядными и проверяемыми на уровне логической непротиворечивости описания, а не на уровне количественных данных. Любые выводы, полученные на материале подобных построений, имеют статус гипотез, подлежащих дальнейшей проверке на верифицируемом корпусе.

Вывод по подразделу. Вербальный и визуальный компоненты мема находятся в отношениях взаимного дополнения, напряжения или конфликта. Их соотношение является ключевым объектом лингвистического анализа поликодового текста. Ни один из компонентов не может рассматриваться как определяющий. Значение формируется на пересечении модусов, в точке их согласования или рассогласования, и именно это пересечение подлежит описанию. Функции компонентов подвижны, их вклад в общий смысл переменен, а тип связи между ними образует самостоятельный предмет анализа. Теоретическая модель функций и соотношения компонентов, представленная в настоящем параграфе, образует необходимую предпосылку для перехода к методическому уровню исследования. От теоретического осмысления функций и соотношения вербального и визуального компонентов мема необходимо перейти к разработке методических принципов отбора корпуса и критериев анализа, чему посвящена вторая глава работы.

Методика лингвистического анализа вербально-визуального взаимодействия в меме

Принципы отбора и описания корпуса поликодовых текстов

Корпус поликодовых текстов отличается от традиционного текстового корпуса. В классической корпусной лингвистике единицей хранения выступает текст или его фрагмент в виде линейной последовательности знаков. В интересующем нас материале единица хранения двукомпонентна: она объединяет вербальную часть и изображение. Эти компоненты работают совместно и порождают смысл только в единстве. Привычные принципы отбора и описания материала не переносятся на такой корпус механически. Они требуют переформулировки с учётом природы поликодового текста и особенностей его бытования в цифровой среде.

Корпус в настоящей работе понимается не как источник эмпирических выводов и не как основание для статистических обобщений. Он представляет собой рабочий набор материала, на котором проверяется предлагаемая модель анализа вербально-визуального взаимодействия. Такое понимание снимает с корпуса нагрузку доказательства универсальных закономерностей. Акцент переносится на проверку самой аналитической процедуры: её применимости, внутренней непротиворечивости и воспроизводимости. Корпус выполняет инструментальную функцию. Он позволяет показать, как выделенные параметры описания работают на модельном материале и какие затруднения возникают при их применении.

В лингвистике сложился устойчивый набор требований к корпусу: репрезентативность, сбалансированность, достаточный объём, гомогенность и воспроизводимость описания. Для поликодовых текстов каждое из этих требований получает особую интерпретацию. Репрезентативность нельзя понимать как пропорциональное отражение всей совокупности бытующих в сети мемов. Такая совокупность необозрима и непрерывно изменяется. Сбалансированность достигается не исчерпывающим охватом, а целенаправленным распределением единиц по заранее выделенным основаниям. Объём определяется не количественными нормативами, а достаточностью материала для иллюстрации каждого типа вербально-визуального отношения. Гомогенность обеспечивается единством жанровой природы отбираемых единиц и единством способа их фиксации. Воспроизводимость описания требует, чтобы другой исследователь, обратившийся к тому же паспорту единицы, мог восстановить ход анализа и получить сопоставимый результат. Последнее требование превращает описание корпуса из технической формальности в содержательный этап работы.

Специфика мема как единицы отбора вытекает из его свойств. Мем краток, воспроизводим в сетевой коммуникации, обладает клишированной формой. Он допускает высокую вариативность вербальной части при относительно устойчивом визуальном шаблоне. Отсюда следует методический вывод. При отборе материала недостаточно зафиксировать текст и изображение по отдельности. Нужно описать способ их сцепления, то есть то отношение, которое превращает два разнородных компонента в единое высказывание. Именно характер этого сцепления составляет предмет дальнейшего анализа. Поэтому единица корпуса должна быть представлена не двумя разрозненными «половинами», а их функциональным единством. Устойчивость визуального шаблона при подвижности вербального слоя позволяет рассматривать варианты одного мема как единый тип, а не как множество независимых текстов.

Описание единицы корпуса идёт через её паспортизацию. Паспорт включает источник и дату фиксации материала, указание на платформу, дословную передачу вербального компонента, характеристику визуального компонента, определение типа связи между ними и комментарий исследователя о трудностях атрибуции. Последний элемент значим. Он фиксирует не только результат описания, но и его проблемные точки: неоднозначность прочтения, возможную утрату исходного контекста, сомнительность установления первоисточника. Такая открытость процедуры отличает научное описание от произвольной интерпретации. Она позволяет отделить наблюдаемые признаки от их истолкования.

Этическая и правовая сторона работы с сетевым материалом требует отдельного внимания. Паспортизация предполагает анонимизацию персональных данных и отказ от воспроизведения материалов, нарушающих правовые и этические нормы. Все иллюстрации в настоящей работе описываются как синтетические. Они сконструированы для пояснения метода, а не извлечены из реальной выборки. Это положение не является формальной оговоркой. Оно разграничивает методическую демонстрацию и эмпирическое свидетельство и удерживает работу в рамках теоретического анализа.

Для организации материала полезна предварительная стратификация корпуса по нескольким основаниям: тематика высказывания, тип визуального шаблона, характер вербально-визуального отношения, жанровая среда. Такая многомерная рубрикация позволяет сопоставлять единицы, различающиеся по одному параметру и совпадающие по остальным. Анализ становится управляемым и обозримым. Основания стратификации не являются окончательными. Они уточняются по мере развёртывания модели и корректируются в зависимости от того, насколько устойчиво тот или иной признак поддаётся наблюдению.

Наиболее уязвимое место любой процедуры отбора поликодовых единиц — вопрос о границах. Неясно, где заканчивается один мем и начинается другой: его вариант, реплика, производное образование или самостоятельный текст. В традиционной корпусной практике единица отбора задана достаточно жёстко: словоформа, предложение, текст. Их границы определяются материей языка и поддерживаются графической или пунктуационной конвенцией. Поликодовый материал такой опоры не даёт. Изображение не имеет аналога словораздела. Подпись не всегда отделена от визуального компонента настолько, чтобы их можно было рассматривать как независимые составляющие. Исследователь вынужден сам устанавливать границу единицы. Он принимает решение, которое не выводится непосредственно из материала. Поэтому это решение должно быть эксплицировано как методическое, а не выдано за свойство самого объекта.

Мем по своей природе является серийным образованием. Его узнаваемость поддерживается не единичным изображением, а устойчивым визуальным шаблоном. Шаблон воспроизводится во множестве реализаций, тогда как вербальная часть варьируется. Иногда незначительно, иногда вплоть до полной замены смысловой направленности высказывания. Отсюда следует рабочее решение, которое представляется методически наиболее экономным. Нужно разграничивать уровень хранения и уровень анализа. Единицей хранения выступает инвариантный визуальный шаблон. Это устойчивая композиционная основа, которая сохраняет узнаваемость и выполняет стабильную структурно-семантическую роль. Единицей анализа выступает конкретная реализация — шаблон в соединении с определённым вербальным наполнением. Такое двухуровневое устройство корпуса позволяет не дробить материал на изолированные случаи и не терять их генетическую общность. Одновременно оно не позволяет склеивать в одну единицу образования, которые лишь внешне похожи, но функционально различны.

Критерии отнесения реализации к тому или иному шаблону нуждаются в оговорке. Здесь опасны обе крайности. Объединение под одним инвариантом генетически разных шаблонов ведёт к ложному обобщению: исследователь приписывает единую функцию тому, что работает по-разному. Избыточное дробление разрушает возможность говорить о серийности и превращает корпус в перечень не связанных между собой картинок. В качестве рабочего основания предлагается использовать три взаимосвязанных признака: узнаваемость визуальной основы, устойчивость её структурно-семантической роли и взаимозаменяемость вербального слоя без разрушения шаблона. Если визуальная основа переработана настолько, что нарушается узнавание или меняется её роль в построении смысла, речь идёт о новом шаблоне, а не о варианте. Промежуточные случаи фиксируются в комментарии исследователя и получают статус условно отнесённых. Это само по себе является наблюдаемым признаком, а не уступкой нестрогости.

Серьёзной методической проблемой является риск смещения выборки. Материал, доступный исследователю, распределён в сети крайне неравномерно. В поле зрения попадают прежде всего единицы с высокой степенью распространения. Типичные, но менее заметные модели вербально-визуального взаимодействия остаются на периферии наблюдения или не фиксируются вовсе. Доступность материала коррелирует не с его типичностью, а с его вирусностью. К этому добавляются платформенная и временная неравномерность. Среда работы накладывает отпечаток на формат и стилистику единиц. Динамика мемного пространства приводит к тому, что материал, актуальный для одного периода, утрачивает узнаваемость для другого. Прямое следствие состоит в том, что претензия на репрезентативность всей совокупности мемов была бы необоснованной.

Выход видится не в устранении этих ограничений, что при качественном исследовании невозможно, а в их осознанной фиксации. Принцип осознанного ограничения предполагает, что исследователь заранее отказывается от притязания на представительность целого. Взамен он явно описывает, чем ограничен его материал: средой, периодом фиксации, критерием включения единицы в корпус и тем, что сознательно исключено. Ограничение, перенесённое из разряда скрытых дефектов в разряд декларированных условий, перестаёт искажать выводы. Оно начинает их ограничивать в строгом смысле слова, то есть очерчивать область, на которую эти выводы распространяются. В описание корпуса поэтому входит не только перечень оснований стратификации, но и прямое указание на характер привлекаемого материала: является ли он иллюстративным, типичным для заявленной среды или периферийным по отношению к ней.

Отдельного разграничения требует соотношение описания материала и его интерпретации. Паспорт единицы корпуса призван содержать по преимуществу наблюдаемые признаки: источник и дату фиксации, среду, вербальный компонент в буквальном виде, описание визуального компонента через композицию, персонажей и ключевые элементы, а также предварительную характеристику типа связи между компонентами. Оценочные суждения — о наличии иронии, о характере интертекстуальной отсылки, об идеологической нагрузке, о смысловом сдвиге — не вносятся в паспорт. Они не наблюдаются непосредственно, а выводятся. Их место — в аналитической части, где они маркируются как интерпретация и сопровождаются указанием на признаки текста, которыми они подкрепляются, и на возможные альтернативные прочтения. Такое разделение удерживает различие между тем, что в материале дано, и тем, что в него привнесено исследователем.

Само описание визуального компонента не свободно от интерпретативного момента. Выбор того, что подлежит фиксации — композиция, поза персонажа, направление взгляда, цветовое решение, — опирается на определённые теоретические предпосылки и отчасти предопределяет дальнейший анализ. Полностью устранить эту зависимость нельзя. Её можно сделать видимой. Поэтому в структуру паспорта вводится комментарий исследователя. В нём фиксируются затруднения атрибуции, сомнительные случаи и возможные альтернативные описания. Комментарий выполняет двойную функцию. Он сохраняет для другого исследователя возможность не согласиться с интерпретацией, не оспаривая наблюдения. Одновременно он показывает, что описание единицы является результатом процедуры, а не непосредственным отпечатком объекта.

Из сказанного вытекает требование прозрачности процедуры. Любое обобщение о характере вербально-визуального взаимодействия должно опираться на воспроизводимый набор критериев, а не на единичный яркий пример. Единичный пример способен выполнять иллюстративную функцию: демонстрировать, как работает аналитический аппарат. Он не выполняет доказательную функцию. Пример не подтверждает наличия закономерности, а лишь показывает возможность её описания. Поэтому каждое утверждение о типе связи компонентов должно сопровождаться указанием на то, каким образом оно получено. Опирается ли оно на серию единиц, объединённых общим шаблоном, или на отдельный случай, рассматриваемый как предварительная гипотеза. Примеры в настоящей работе имеют статус синтетических иллюстраций. Они конструируются для демонстрации аналитических операций и не воспроизводят конкретных материалов, зафиксированных в сети. Условная единица, в которой устойчивая визуальная композиция соединяется с подписью, меняющей модальную рамку изображения, служит пояснением к процедуре установления отношения противоречия между компонентами. Она не может рассматриваться как свидетельство распространённости соответствующей модели.

Ограничения, накладываемые на выводы характером материала, необходимо обозначить отчётливо. Корпус, сформированный по описанным принципам, не позволяет делать статистически значимые заключения. Он не предназначен для измерения частот, установления пропорций или проверки количественных гипотез. Такие задачи требуют отдельного исследования с иной организацией материала и иной процедурой выборки. Настоящая работа ограничивается качественным описанием механизмов связи вербального и визуального компонентов. Это ограничение является принципиальным, а не вынужденным. К нему добавляются ограничения иного порядка: зависимость интерпретации от культурной компетенции исследователя, подвижность самого объекта, из-за которой фиксация материала привязана к определённому моменту, и невозможность исчерпывающего описания всех контекстуальных связей отдельно взятой единицы. Совокупность этих ограничений означает, что корпус работает не как источник эмпирических выводов, а как рабочая площадка, на которой проверяется модель анализа.

Принятая система описания материала непосредственно задаёт набор параметров, которые разворачиваются в последующих параграфах. Критерии анализа вербального компонента — лексико-семантические, стилистические, структурно-грамматические и прагматические — опираются на признаки, зафиксированные в паспорте единицы. Они сопоставимы от случая к случаю. Модель анализа визуального компонента строится на выделенных при паспортизации элементах композиции, персонажного состава и отсылочных планов. Характеристика типа связи между компонентами выступает связующим звеном между двумя процедурами. Единообразие паспорта обеспечивает то, что результаты, полученные на разных единицах, могут быть соотнесены друг с другом без дополнительных оговорок. Сопоставимость достигается не за счёт унификации материала, который принципиально вариативен, а за счёт унификации языка его описания.

Сформулированные принципы отбора и описания образуют процедурную основу главы. Они определяют, что именно фиксируется в качестве единицы хранения и единицы анализа, какие признаки подлежат наблюдению, а какие относятся к области интерпретации. Они показывают, каким образом ограничения исследования переводятся из разряда скрытых допущений в разряд явно заявленных условий. Тем самым создаётся предпосылка для сопоставимости анализируемых единиц. Претензия на эмпирическое обобщение, выходящее за пределы рассмотренного материала, не возникает.

Критерии и уровни анализа вербального компонента мема

Мем как поликодовый текст представляет собой семиотически неоднородное образование. Его смысл возникает на пересечении двух знаковых систем — вербальной и визуальной. Внутри этой структуры словесная составляющая занимает особое положение. Она способна задавать тему высказывания, уточнять референцию изображения, вводить оценку и направлять интерпретацию. Вербальный компонент не является ни «главным», ни «второстепенным» по отношению к картинке. Его статус определяется конкретной конфигурацией элементов в каждом отдельном случае. Поэтому возникает необходимость отдельного анализа критериев и уровней словесной части мема. Этот анализ нужен не для того, чтобы оторвать её от изображения, а для того, чтобы получить инструмент, позволяющий описывать её последовательно и воспроизводимо.

Требуется терминологическое разграничение близких, но функционально неоднородных понятий. Под вербальным компонентом понимается вся совокупность языковых средств, использованных в меме, независимо от их расположения и графического исполнения. Текстовая часть мема — более узкое понятие. Она охватывает связный отрезок речи, обладающий относительной смысловой завершённостью. Подпись представляет собой вербальный элемент, функционально прикреплённый к изображению и поясняющий его. Надпись — это текст, включённый в само изображение и воспринимаемый как его неотъемлемая часть. Языковая игра — не отдельный структурный элемент, а способ организации вербального материала. Она основана на намеренном нарушении языковой нормы либо на обыгрывании формы и значения единицы. Разведение этих понятий важно. Каждая из перечисленных единиц выполняет собственную функцию и требует собственных параметров описания.

Исходное положение предлагаемого подхода состоит в следующем. Вербальный компонент мема анализируется не изолированно, а с учётом его связи с визуальным рядом. Однако на данном этапе необходимо выработать систему координат именно для словесной составляющей. Без такой системы описание вербально-визуального взаимодействия остаётся интуитивным и трудно проверяемым. Критерии анализа понимаются как параметры, позволяющие последовательно описывать языковые единицы, их форму, значение, прагматическую направленность и интертекстуальные отсылки. Совокупность таких параметров целесообразно сгруппировать в три блока: формально-структурный, семантико-прагматический и функционально-коммуникативный.

Формально-структурные критерии фиксируют внешнюю организацию вербального ряда. К ним относятся графическое оформление текста, особенности орфографии, расстановка знаков препинания, использование прописных и строчных букв, шрифтовые выделения, членение на строки, применение эмодзи, цифр, аббревиатур и нестандартных написаний. Эти параметры значимы не сами по себе, а как носители дополнительного смысла. Смена регистра, намеренная ошибка или разрыв строки могут выполнять смыслоразличительную и экспрессивную функцию.

Семантико-прагматические критерии обращены к содержательной стороне высказывания. Здесь учитываются лексическое значение единиц, их коннотации, эмотивность и оценочность. Сюда же относятся ирония, сарказм, типы речевых актов и коммуникативные интенции автора. Особую сложность представляет разграничение буквального значения и коммуникативного намерения. В меме они нередко расходятся.

Функционально-коммуникативные критерии позволяют определить, какую роль выполняет вербальный компонент в целом. Он может быть информативным, воздействующим, игровым, контактоустанавливающим, идентификационным и интертекстуальным. Перечисленные функции не исключают друг друга. В одном меме словесная часть нередко совмещает несколько задач одновременно.

Наряду с критериями необходим уровневый подход. Целесообразно выделить лексемный уровень, уровень словосочетания и пропозиции, уровень целостного высказывания, текстово-дискурсивный уровень, а также метатекстовый и интертекстуальный уровни. Эти уровни не заменяют друг друга. Они образуют иерархически связанную систему, в которой единицы низшего уровня включаются в единицы высшего. Сводная характеристика уровней представлена в таблице 1.

Таблица 1 – Уровни анализа вербального компонента мема

На лексемном уровне фиксируются ключевые слова, окказионализмы, заимствования, сниженная и высокая лексика, контекстуальные синонимы и антонимы. Здесь обнаруживаются смысловые опоры высказывания. На синтагматическом и пропозициональном уровнях рассматриваются сочетаемость слов, порядок компонентов, эллипсис, парцелляция и трансформация устойчивых выражений. Усечённые и перестроенные формулы особенно характерны для меметической коммуникации. В них узнаваемость исходной модели важнее её полноты.

На уровне целостного высказывания характеризуются коммуникативная цель, тип высказывания, модальность, адресованность, а также соотношение эксплицитного и имплицитного смысла. На текстово-дискурсивном уровне вербальный компонент связывается с жанром мема, платформой размещения, ситуацией общения и типовыми сценариями интернет-коммуникации. На метатекстовом и интертекстуальном уровнях обозначаются механизмы отсылок к прецедентным текстам, киноцитатам, рекламе, политическому дискурсу и другим мемам.

Порядок анализа может быть следующим. Сначала выполняется сегментация вербального ряда и его транскрипция. Затем фиксируются графические и орфографические особенности. Далее следует лексико-семантическое описание, прагматическая интерпретация и выявление интертекстуальных связей. Такая последовательность обеспечивает переход от наблюдаемых языковых фактов к обоснованным выводам.

Предложенная система критериев носит предварительный характер. Она предназначена прежде всего для упорядочивания наблюдений над вербальным компонентом мема, а не для окончательной классификации всех возможных случаев.

Критерии и уровни анализа не образуют механического перечня, из которого исследователь поочерёдно извлекает нужные пункты. Их следует рассматривать как взаимосвязанную систему. Смысл мема порождается не суммированием уровневых значений, а их взаимодействием. Лексема, вырванная из высказывания, обладает лишь потенциальным значением. Актуальное значение формируется на пересечении синтагматических связей, пропозициональной структуры, коммуникативной цели и интертекстуального фона. Последовательное движение снизу вверх — от слова к высказыванию и далее к дискурсу — не отменяет обратного движения. Целостное высказывание, в свою очередь, переопределяет статус входящих в него единиц. Оно придаёт им иронический, оценочный или игровой оттенок, которого они не имели в изоляции.

Показательным является условный, модельный пример. Он приводится здесь исключительно в иллюстративных целях и не отсылает к какому-либо реальному корпусу. Нейтральное на лексемном уровне существительное или глагол в составе меметического высказывания может приобрести отчётливую отрицательную оценочность только благодаря пунктуационному решению. Например, постановке многоточия или намеренному отсутствию знака в конце строки. Ни лексическое значение, ни грамматическая форма сами по себе такого сдвига не объясняют. Критерии, отнесённые к разным уровням, работают не автономно, а в режиме взаимной корректировки. Исследователь должен фиксировать не только наличие того или иного маркера, но и то, на каком уровне он актуализируется и как это актуализирование перестраивает общий смысл.

Особенно отчётливо эта зависимость проявляется в отношении отдельных языковых маркеров, которые приобретают значение лишь в единстве с визуальным компонентом и коммуникативным контекстом. Графическое выделение, заглавные буквы, разрядка, нестандартное членение строки, эмодзи, цифровые подстановки — все эти средства в обычном письменном тексте выполняют вспомогательную роль. В меме они нередко берут на себя функцию, сопоставимую с просодической. Они передают интонацию, громкость, темп, эмоциональный тон, которые в устной речи обеспечиваются голосом. Их интерпретация принципиально неполна без учёта изображения. Одна и та же подпись, сопровождающая разные визуальные ряды, может читаться как серьёзное утверждение, как насмешка или как выражение солидарности с адресатом. Вербальный маркер в таком случае выступает не носителем готового смысла, а указателем на ту интерпретационную рамку, которую задаёт изображение и в которой словесный ряд должен быть прочитан.

Из этого вытекает, что изолированное описание вербального компонента имеет смысл лишь как промежуточный этап. Оно необходимо, поскольку без точной фиксации словесного материала невозможно судить о характере его связи с визуальным рядом. Оно недостаточно, поскольку не объясняет, почему данное сочетание слова и изображения порождает именно такой коммуникативный эффект. Вербальный анализ создаёт систему координат, в которой вербально-визуальное отношение может быть описано корректно. Он не подменяет собой описание самого этого отношения.

Существенную трудность представляет проблема неоднозначности вербального компонента. Ирония, языковая игра, двусмысленность и смысловые сдвиги составляют едва ли не наиболее характерную черту меметической коммуникации. Они наименее поддаются однозначной формализации. Здесь необходимо строго разграничивать языковое значение и коммуникативное намерение. Языковое значение высказывания выводится из значений входящих в него единиц и правил их сочетания. Коммуникативное намерение представляет собой тот смысл, который автор предполагал передать, а адресат — реконструировать. Эти величины могут не совпадать. В меме несовпадение является не отклонением, а нормой, сознательно используемым приёмом.

В терминах прагматики речь идёт о речевых импликатурах. Это те смыслы, которые выводятся адресатом на основании отклонения от ожидаемого, «нейтрального» способа выражения. Если высказывание нарушает привычные ожидания — например, содержит намеренно гипертрофированную оценку или подчёркнуто неуместную формулировку, — адресат ищет дополнительный смысл. Как правило, он находит его в ироническом переосмыслении буквального содержания. Такой вывод всегда остаётся интерпретационной гипотезой, а не наблюдаемым фактом. Исследователь, описывающий мем, обязан отдавать себе отчёт в том, что он реконструирует вероятное намерение, а не устанавливает его с достоверностью. Анонимность значительной части меметического материала и отсутствие авторских комментариев делают такую реконструкцию принципиально вероятностной.

Отсюда вытекает требование верифицируемости. Оно распространяется на все выводы о вербальном компоненте. Любое утверждение о значении, оценке или интенции должно опираться на наблюдаемые языковые факты: конкретные лексемы и их формы, пунктуационные и графические решения, порядок слов, наличие или отсутствие определённых конструкций. Существенным подспорьем служит повторяемость элементов. Если тот или иной маркер устойчиво воспроизводится в однотипных контекстах, это даёт основания говорить о его закрепившейся функции, а не о случайном авторском решении. Интерпретация должна удовлетворять принципу минимально достаточного допущения. Не следует приписывать высказыванию дополнительные смысловые слои, если для их введения нет наблюдаемых оснований в самом материале. Этот принцип не запрещает выдвигать гипотезы. Он требует, чтобы гипотеза была эксплицитно обозначена как таковая и соотнесена с тем языковым фактом, который её вызывает.

Сказанное касается и вопроса о разграничении уровней. В протяжённых текстах границы между лексемным, синтагматическим и пропозициональным уровнями достаточно очевидны. Каждый уровень располагает собственным, относительно автономным материалом. В меметических высказываниях, отличающихся предельной краткостью, эта очевидность утрачивается. Единичная лексема может одновременно исчерпывать собой словосочетание, составлять целостную пропозицию и образовывать весь текст мема. В такой ситуации уровневое членение становится в значительной мере аналитической условностью. Оно сохраняет эвристическую ценность, поскольку заставляет исследователя последовательно задавать разные вопросы к одному и тому же материалу. Это вопросы о значении единицы, о её сочетаемости, о коммуникативной цели высказывания. При этом уровни не могут претендовать на то, что они реально обособлены в самом объекте.

Подобная условность не является недостатком методики. Осознание того, что уровневая сетка есть инструмент описания, а не свойство самого текста, предохраняет исследователя от двух крайностей. Первая — механическое приписывание материалу отсутствующих в нём структур. Вторая — отказ от систематизации вообще. Первое ведёт к искусственному усложнению анализа. Второе — к возвращению на позиции интуитивного, невоспроизводимого суждения.

Существенные ограничения на анализ вербального компонента накладывает и природа бытования мема. Меметические тексты принципиально платформенно зависимы. Условия публикации, доступные средства форматирования, принятая длина сообщения, наличие или отсутствие поддержки графических символов — всё это влияет на то, каким образом строится словесный ряд. Мем обладает высокой вариативностью воспроизведения. Один и тот же образец тиражируется с изменениями, подчас незначительными, но смыслозначимыми. Вопрос о том, какие версии считать одним мемом, а какие — разными, не имеет однозначного решения. К этому добавляются анонимность автора, затрудняющая обращение к авторскому замыслу, и утрата исходного контекста при перемещении материала между площадками. Множественность прочтений составляет не побочный эффект, а конститутивное свойство меметической коммуникации. Исследователь не вправе настаивать на единственно верной интерпретации там, где сама природа объекта допускает несколько.

Всё перечисленное определяет место вербального анализа в общей процедуре. Описанные критерии и уровни создают основу для перехода к модели анализа визуального компонента и его связи с текстом. Только располагая систематизированным описанием словесного ряда, можно содержательно ставить вопрос о том, как соотносятся между собой изображение и подпись. Дублируют ли они друг друга, дополняют, вступают в противоречие или образуют смысл, не выводимый ни из одного из компонентов в отдельности. Без такой предварительной систематизации разговор о вербально-визуальном взаимодействии сводился бы к импрессионистическим характеристикам.

Предложенная совокупность критериев и уровней позволяет перейти от интуитивного описания мема к последовательной лингвистической процедуре. В ней каждый шаг анализа опирается на наблюдаемые языковые факты и может быть воспроизведён другим исследователем. Промежуточный итог состоит в следующем. Анализ вербального компонента необходим, но не исчерпывает поликодовый текст как таковой. Он задаёт те параметры, без которых изучение взаимодействия слова и изображения лишается строгой основы. При этом сам по себе он ещё не раскрывает этого взаимодействия. Поэтому следующий шаг исследования связан с разработкой модели анализа визуального компонента и его связи с текстом.

Модель анализа визуального компонента и его связи с текстом

Предшествующее изложение было посвящено вербальному компоненту мема. К настоящему моменту соответствующий анализ может быть представлен как относительно формализованная процедура. Она предполагает вычленение текстовой части поликодового текста, её сегментацию, определение коммуникативного типа высказывания, фиксацию лексико-грамматических особенностей и установление прецедентных связей. При всей условности такой схемы у неё есть существенное достоинство. Она опирается на наблюдаемые языковые факты. Эти факты могут быть перечислены, сопоставлены и при необходимости перепроверены другим исследователем.

Иначе обстоит дело с визуальной составляющей. В значительной части работ, посвящённых мемам, изображение характеризуется суммарно и описательно. Констатируется его наличие, указывается общий характер, даётся обобщённая оценка: «выразительный образ», «узнаваемая картинка». Основания подобной оценки остаются неэксплицированными. Возникает методологическая асимметрия. Вербальный компонент анализируется по определённым правилам, визуальный описывается по интуиции. Задача настоящего раздела состоит в том, чтобы предложить способ описания визуального компонента, сопоставимый по строгости с процедурой анализа текста. Этот способ должен допускать последующее соотнесение результатов двух описаний.

Теоретической опорой предлагаемой модели служит разграничение типов знака, восходящее к семиотической традиции. Применительно к изображению принято различать знак иконический, основанный на сходстве с обозначаемым объектом; знак индексальный, основанный на реальной или мыслимой смежности; и знак символический, основанный на конвенции, то есть на устойчивом соглашении о значении. В пределах одного мема все три типа могут присутствовать одновременно. Фотографическое изображение лица является иконическим знаком. Узнавание в нём конкретной публичной персоны опирается на индексальную связь. Помещение в кадр дорожного указателя вводит символический элемент. Отсюда следует принципиальный вывод. Визуальный компонент неоднороден и не может быть сведён к упрощённой формуле «картинка равна значению».

Целесообразно ввести рабочую трёхуровневую схему описания визуального компонента. Схема не претендует на исчерпывающий характер. Она вводится как инструмент упорядочивания наблюдений. Первый уровень — денотативно-референциальный. Он отвечает на вопрос о том, что именно изображено и какова природа визуальной основы. Второй уровень — композиционно-пространственный. Он описывает организацию изображения как целого. Третий уровень — модусно-стилистический. Он фиксирует стилевые коннотации и отсылки к визуальным первоисточникам. Сводная характеристика уровней представлена в таблице 2.

Таблица 2 – Уровни описания визуального компонента мема

Денотативно-референциальный уровень предполагает прежде всего установление типа визуальной основы. Это может быть фотография, кадр из фильма или видеозаписи, скриншот интерфейса, рисунок, коллаж или комбинированная конструкция. Далее фиксируется, подверглось ли исходное изображение обработке, имеются ли следы монтажа, наложения, дорисовки. Устанавливается, что именно попало в кадр: человек, группа лиц, животное, предмет, пейзаж, абстрактная фигура. Перечисленные параметры наблюдаемы. Они не требуют обращения к субъективным впечатлениям. Это отличает данный уровень от оценочного описания.

Композиционно-пространственный уровень охватывает признаки, связанные с построением изображения. К ним относятся кадрирование и границы кадра, план (крупный, средний, общий), ракурс, вектор взгляда изображённого персонажа, направление его движения, соотношение фигуры и фона, наличие свободного пространства. Особую значимость для поликодового текста имеет расположение надписи в поле изображения: в верхней или нижней его части, по центру или на периферии, слева или справа. Позиция надписи не является нейтральной. Она задаёт порядок восприятия: читатель сначала обращается к той зоне, которая в большей степени привлекает внимание.

Модусно-стилистический уровень связан со стилевыми коннотациями изображения. Фотография тяготеет к документальности, рисунок — к условности, намеренно небрежная графика воспринимается как игровая. Здесь же фиксируется узнаваемость шаблона. Многие мемы строятся на повторяющейся визуальной основе, которая опознаётся независимо от конкретного наполнения. Устанавливается наличие отсылки к визуальному первоисточнику — прецедентной визуальной форме, отсылающей к известному кадру, картине, рекламному образу или иному широко тиражируемому изображению.

Особого уточнения требует статус надписи внутри изображения. Текст в меме не является внешним по отношению к картинке комментарием. Он размещён в её поле и потому выступает одновременно элементом композиции и носителем вербального смысла. Отсюда следуют требования к его описанию. Фиксируется не только содержание надписи, но и её позиция, размер, контраст по отношению к фону, характер начертания, а также пространственная соотнесённость с конкретными визуальными объектами. Надпись может быть непосредственно «привязана» к персонажу, располагаться над ним или в стороне от него, перекрывать значимую часть изображения. Каждый из перечисленных параметров наблюдаем. Он доступен перечислению и сопоставлению.

Статус предлагаемой модели нуждается в специальной оговорке. Она является описательной, а не объяснительной. Её назначение состоит в экспликации наблюдаемых признаков визуального компонента и в представлении их в виде обозримого набора параметров. Модель не претендует на реконструкцию авторского замысла. Она не даёт оснований утверждать, что создатель мема имел в виду именно то или иное значение. Иллюстративные примеры, если они привлекаются, маркируются как синтетические. Они конструируются для пояснения процедуры и не рассматриваются в качестве материала реального корпуса. Это ограничение принципиально. Смешение иллюстративного и эмпирического материала неизбежно ведёт к необоснованным обобщениям.

Три описанных уровня — денотативно-референциальный, композиционно-пространственный и модусно-стилистический — задают единый формат фиксации визуальных признаков мема. Они создают предпосылки для их последующего соотнесения с признаками вербального компонента.

Переход от описания визуального компонента к его сопоставлению с вербальным представляет собой самостоятельный этап анализа, а не механическое дополнение предыдущего. Пока визуальный ряд характеризуется как набор отдельных признаков — тип изображения, крупность плана, ракурс, вектор взгляда, место надписи в поле кадра, — полученный результат остаётся перечнем наблюдений, внутренне не связанных отношением проверяемости. Такой перечень полезен для инвентаризации материала. Однако он не содержит утверждений, которые можно подтвердить или опровергнуть при повторном обращении к тому же объекту. Сопоставительный шаг вводит именно такие утверждения. Каждый параметр визуального уровня получает явную формулировку своего отношения к тексту. Фиксируется, воспроизводит ли визуальный признак денотативное содержание надписи, уточняет ли его, ограничивает ли сферу его применимости, вступает ли с ним в противоречие или полностью его замещает. Формулировка отношения должна опираться на наблюдаемые признаки, а не на общее впечатление от мема. В противном случае сопоставление вновь возвращается к интуитивному комментарию, от которого предлагаемая модель стремится уйти.

Именно на этом этапе анализ приобретает характер процедуры. Исследователь не просто констатирует, что изображение «соответствует» или «не соответствует» надписи. Он указывает, какие именно уровни — денотативно-референциальный, композиционно-пространственный или модусно-стилистический — участвуют в формировании отношения и в чём это отношение состоит. Если надпись называет объект, который на изображении отсутствует, но легко выводится из ситуации, отношение квалифицируется как дополнение, а не как противоречие. Денотативные слои не находятся в конфликте. Если же надпись утверждает признак, прямо отрицаемый изображением, речь идёт о противоречии. Это различие принципиально для последующей интерпретации. Перечисление деталей преобразуется в систему взаимно соотнесённых утверждений. Каждое из них допускает проверку.

На основе такого сопоставления может быть сформулирован рабочий набор типов связи между вербальным и визуальным компонентами. Дублирование предполагает совпадение денотативных слоёв. Текст и изображение называют один и тот же объект или ситуацию. Визуальный ряд не добавляет к сообщению новой предметной информации. Дополнение имеет место тогда, когда визуальный компонент вводит признаки, отсутствующие в тексте, но не противоречащие ему. Надпись задаёт общую рамку, а изображение наполняет её конкретными деталями. Расширение отличается от дополнения тем, что визуальный компонент не просто уточняет уже заданное содержание, а выводит сообщение за пределы буквального смысла надписи. Оно изменяет объём интерпретируемого понятия. Контраст возникает при совместимости денотатов и расхождении коннотаций. Предмет назван верно, однако оценочный или стилистический ореол изображения не совпадает с ореолом текста. Противоречие фиксируется в случае несовместимости денотативных слоёв, когда изображение отрицает то, что утверждает надпись. Замещение описывает ситуацию, при которой вербальный компонент редуцирован или отсутствует, а функцию сообщения целиком берёт на себя изображение. Сводная характеристика типов связи представлена в таблице 3.

Таблица 3 – Типы вербально-визуальных отношений в меме

Предложенный перечень не следует понимать как закрытую классификацию. Типы связи задаются через наблюдаемое совпадение или несовпадение денотативных и коннотативных слоёв двух компонентов. В тех случаях, когда отношение не поддаётся однозначной квалификации, это обстоятельство фиксируется как таковое. Оно не устраняется произвольным выбором одной из категорий. Практическая ценность набора состоит не в том, чтобы исчерпать всё многообразие поликодовых текстов, а в том, чтобы обеспечить сопоставимость описаний. Разные исследователи, применяя один и тот же перечень, получают результаты, которые можно сравнить между собой.

Существенное ограничение модели связано с множественностью прочтений. Один и тот же поликодовый текст нередко допускает несколько интерпретаций. Смысл возникает не только при взаимодействии двух компонентов между собой, но и при подключении фоновых знаний, необходимых для узнавания прецедентных визуальных форм. Узнавание шаблона, отсылка к известному источнику, распознавание устойчивой композиционной схемы — всё это входит в условия понимания. Оно не выводится непосредственно из наличного изображения и надписи. Модель фиксирует не единственный смысл, а набор допустимых прочтений. Каждое из них должно быть обосновано указанием на конкретные признаки текста и на те фоновые сведения, привлечение которых необходимо для данного прочтения. Такая установка не является отказом от строгости. Строгость обеспечивается прозрачностью оснований интерпретации, а не иллюзией её единственности.

Отдельного рассмотрения заслуживают механизмы смыслового сдвига. Смена модуса изображения — переход от фотографического кадра к рисунку, от реалистического изображения к схематическому, от единичного изображения к коллажу — сама по себе способна изменить характер сообщения, не затрагивая вербального компонента. Аналогичный эффект производит рассогласование денотата и коннотации. Предмет, названный в надписи, изображён в несвойственном ему стилистическом регистре. Комический или иронический эффект в подобных случаях возникает как результат несовпадения ожидания, задаваемого одним компонентом, и того, что предлагает другой. При описании таких явлений предлагаемая модель обходится без количественных измерений. Она ограничивается квалификацией отношения и указанием на источник смыслового сдвига. Вопросы интенсивности воздействия остаются в стороне. Они требуют иных методов и иной доказательной базы.

Приведём иллюстративное пояснение. Приводимые в тексте примеры имеют синтетический характер и служат исключительно для разъяснения процедуры. Они не являются материалом реального корпуса и не могут использоваться как свидетельство в пользу выдвигаемых положений. Синтетическая конструкция, в которой надпись сообщает о спокойствии, а изображение передаёт напряжённую динамику, демонстрирует, каким образом фиксируется отношение противоречия. Денотативные слои несовместимы, и это несовпадение поддаётся наблюдению без обращения к авторскому замыслу. Подобные пояснения важны лишь постольку, поскольку показывают, как применяется схема. Они не претендуют на статус эмпирического результата.

Ограничения модели не исчерпываются множественностью прочтений. Анализ не располагает средствами верификации авторской интенции. Доступным остаётся только текст в его наличной форме. Любые суждения о намерениях создателя мема остаются предположительными и не должны вводиться в описание в качестве установленного факта. Результат анализа зависит от позиции наблюдателя и от его фоновых знаний. Исследователь, не знакомый с прецедентной визуальной формой, положенной в основу мема, зафиксирует иной набор допустимых прочтений. Существует риск проекции ожидаемых смыслов. Интерпретатор приписывает тексту содержание, соответствующее его собственным установкам, но не подтверждаемое наблюдаемыми признаками. В качестве мер предосторожности предлагаются экспликация критериев описания, фиксация альтернативных прочтений наряду с основным и отказ от выводов, для обоснования которых требуется эмпирическая проверка, выходящая за пределы описательного анализа. Соблюдение этих условий не устраняет неоднозначности. Оно делает её предметом рефлексии, а не скрытым допущением.

Изложенное позволяет сформулировать завершающий тезис. Построенная модель представляет собой рабочий инструмент описания и сопоставления, а не объяснительную теорию. Она не отвечает на вопрос, почему тот или иной мем оказывается эффективным. Она не претендует на предсказание реакций адресата. Её назначение состоит в том, чтобы обеспечить единообразие описания и сделать шаг от интуитивного комментария к сопоставимой процедуре. Результаты такой процедуры могут быть проверены и оспорены. В этом качестве модель выполняет подготовительную функцию. Упорядоченное описание отдельных случаев создаёт предпосылки для систематизации.

Предложенная процедура задаёт основания для следующего шага — упорядочивания выявленных типов связи в общую типологию вербально-визуальных отношений. Такая типология позволит перейти от анализа единичных конструкций к их сопоставлению по устойчивым признакам. Она поставит вопрос о границах интерпретации. Какие выводы допустимы в рамках лингвистического описания поликодового текста, а какие требуют привлечения данных иных дисциплин и иных методов. Именно это направление определяет содержание последующего изложения.

Практические аспекты применения модели поликодового анализа мема

Типология вербально-визуальных отношений в меме

Прикладной раздел исследования превращает модель поликодового анализа в рабочий инструмент. Описательная схема позволяет охарактеризовать отдельный мем. Она не даёт возможности сопоставлять мемы между собой и выявлять устойчивые способы связи компонентов. Поэтому возникает потребность в типологии. Типология задаёт общий язык описания и делает анализ воспроизводимым. Под типологией понимается упорядоченная совокупность типов отношений между компонентами. Эти типы выделены по единому основанию.

Речь идёт о применении уже выработанных теоретических оснований, а не о построении новой теории. В первой главе мем рассмотрен как поликодовый текст. Его смысл формируется совместно вербальным и визуальным рядами. Во второй главе определены критерии и уровни анализа каждого компонента. Настоящий параграф ставит вопрос иначе. Он рассматривает, как соотносятся компоненты в пределах целого.

Основанием классификации избран характер смыслового отношения между вербальным и визуальным рядами. Тематика и жанр описывают содержание сообщения, но не механизм его порождения. Исследователя интересует, как компоненты делят общую смысловую задачу. Такой подход согласуется с установкой поликодового анализа. Для него существенно не то, о чём сообщение, а то, как в нём взаимодействуют коды.

Классификация опирается на три первичных признака. Первый — семантическая автономия компонентов. Каждый ряд может передавать смысл самостоятельно или только в присутствии другого. Второй — направление зависимости. Визуальный компонент может быть подчинён вербальному, вербальный — визуальному, либо компоненты взаимозависимы. Третий — характер соотношения содержания: совпадение, дополнение, расхождение или замещение.

На пересечении этих признаков выделяются четыре базовых типа отношений. Дублирование предполагает параллельную передачу близкого содержания. Компоненты взаимозаменяемы. Их соединение не создаёт нового смысла, а усиливает уже выраженный. Комплементарность означает взаимное дополнение. Смысл возникает только на стыке компонентов и не выводится ни из одного из них в отдельности. Контраст представляет сознательное смысловое рассогласование. Он порождает иронический или критический эффект. Субституция наблюдается тогда, когда один компонент берёт на себя функцию другого и замещает его.

Таблица 1 – Типы вербально-визуальных отношений в меме

Данные таблицы показывают, что четыре типа различаются прежде всего распределением смыслопорождающей функции между рядами. В дублировании и комплементарности вербальный компонент сохраняет ведущую роль; в контрасте и субституции его позиция ослабевает, а смысловая нагрузка перераспределяется в пользу визуального ряда. Основание классификации, таким образом, оказывается операциональным: тип отношения выводится из наблюдаемого распределения функций, а не из тематики сообщения.

Поясним механику каждого отношения условными примерами. Эти примеры сконструированы специально для описания и не заимствованы из корпуса. При дублировании изображение и подпись сообщают одно и то же. При комплементарности подпись называет то, что не изображено, а изображение показывает то, о чём подпись молчит. При контрасте изображение и подпись расходятся настолько, что читатель восстанавливает связь самостоятельно. При субституции изображение полностью принимает на себя функцию, которую обычно выполняет текст. Каждый пример описывает только отношение компонентов. Он лишён конкретного содержания и не является эмпирическим материалом.

Предлагаемая типология предварительна и подлежит проверке на отобранном корпусе. Отнесение конкретного мема к тому или иному типу зависит от интерпретации. Поэтому исследовательское решение фиксируется и обосновывается отдельно в каждом случае. Перечисленные типы образуют не закрытый список, а шкалу. Реальные мемы часто совмещают черты нескольких типов. Только последовательное применение схемы к материалу позволит судить о её объяснительной силе.

Типы не образуют замкнутого перечня. Значительная часть мемов располагается в зоне перехода между рубриками. Границы между комплементарностью и контрастом подвижны. То, что при одном прочтении воспринимается как взаимное дополнение, при другом предстаёт как осознанное рассогласование. Граница между контрастом и субституцией также подвижна. Вопрос решается не формой знаков, а характером смысловой операции адресата.

Степень подвижности границ определяется объёмом читательского усилия. Чем меньше усилие, тем ближе отношение к дублированию и комплементарности. Чем оно значительнее, тем отчётливее контраст и субституция. Тип отношения выступает не как статичная характеристика объекта. Он производен от интерпретационной деятельности адресата. Одна и та же конфигурация «изображение + подпись» получает различную квалификацию. Это зависит от разрыва между прямым значением вербального компонента и смыслом, выводимым из соединения рядов.

Целесообразно ввести дополнительные разграничительные параметры. Первый — обязательность визуального компонента. В одних мемах изъятие изображения не разрушает смысла. Вербальная часть содержит всю необходимую информацию. Визуальный ряд выполняет эмоциональную, оценочную или композиционную функцию. В других мемах без изображения высказывание утрачивает связность или приобретает иное значение. Визуальный компонент признаётся коммуникативно обязательным. Этот параметр показывает, в каких случаях исследователь вправе ограничиться разбором вербального ряда. В остальных случаях такое ограничение искажает объект.

Второй параметр — обратимость отношения. Это сохранение смысла при мысленной замене одного компонента другим. Если замена визуального ряда на близкий по содержанию не меняет итогового смысла, отношение обратимо и относительно автономно. Если замена разрушает высказывание, связь жёсткая и необратимая. Приведём условный пример. Подпись «я всё успеваю» сопровождается изображением человека, спокойно работающего за столом. Замена изображения на иное нейтральное мало изменит смысл. Если та же подпись соединена с изображением заваленного бумагами рабочего места, замена приведёт к утрате иронического эффекта. Пример учебный и не является эмпирическим наблюдением.

Третий параметр — устойчивость связи при переносе мема в другой контекст. Отношение стабильно, если воспроизводится независимо от условий публикации. Оно нестабильно, если при смене контекста характер связи меняется. Нестабильность не является дефектом текста. Она отражает зависимость поликодового высказывания от условий бытования и интерпретативного горизонта.

Названные параметры допускают операционализацию. Каждый из них может быть представлен как бинарный признак: фиксируется наличие или отсутствие соответствующего свойства. Совокупность признаков сводится в единый показатель, который в дальнейшем обозначается как коэффициент интерпретативного усилия (КИУ). Показатель не претендует на измерение смысла. Он служит средством упорядочивания наблюдений и сопоставления случаев между собой.

Коэффициент рассчитывается по формуле

КИУ = w₁·x₁ + w₂·x₂ + w₃·x₃ + w₄·x₄ + w₅·x₅,

где xᵢ — бинарный признак (xᵢ = 1 при наличии свойства, xᵢ = 0 при его отсутствии); wᵢ — условный вес признака, отражающий его вклад в общий объём интерпретационного усилия; i = 1…5.

Таблица 2 – Операциональные признаки и условные веса для расчёта коэффициента интерпретативного усилия

Веса в таблице условны. Они заданы как рабочая шкала и подлежат уточнению при проверке модели на материале. Существенно, что отношение порядка между взвешенными признаками сохраняется независимо от конкретных числовых значений.

Покажем расчёт на трёх условных примерах. Пример А (дублирование): все признаки равны нулю, КИУ = 0,0. Пример Б (комплементарность): x₁ = 1, x₂ = 0, x₃ = 1, x₄ = 0, x₅ = 1; КИУ = 1,5 + 0 + 1,0 + 0 + 1,5 = 4,0. Пример В (контраст): все признаки равны единице; КИУ = 1,5 + 1,5 + 1,0 + 2,0 + 1,5 = 7,5.

Расчёт демонстрирует лишь форму представления результата. Значения признаков в примерах заданы произвольно и не отражают наблюдений над реальными текстами. Показатель следует трактовать как порядковую, а не метрическую величину: значимо не абсолютное число, а соотношение значений у сопоставляемых мемов. Полученная шкала согласуется с теоретическим предположением о нарастании интерпретационного усилия при переходе от дублирования к субституции. Использование коэффициента имеет смысл только при эксплицитном указании того, каким образом установлено значение каждого признака.

Контекст и интертекстуальный фон способны менять тип отношения у одного и того же формально неизменного мема. Текст, сохраняющий состав знаков, при перемещении в другую дискурсивную среду может перейти из разряда комплементарных в разряд контрастных. Это ограничение любой жёсткой классификации. Типология должна фиксировать контекст анализа и допускать переквалификацию отношения при его изменении.

С этим связана проблема множественной интерпретации. Один мем разными адресатами может быть отнесён к разным типам. Расхождение не обязательно свидетельствует о небрежности аналитиков. Оно отражает многозначность поликодового текста. Каждое прочтение опирается на свой набор фоновых знаний, ценностных установок и коммуникативного опыта. В прикладной работе необходимо эксплицитно обозначать интерпретационную позицию исследователя. Следует указывать фоновые сведения, целевую аудиторию и актуальные смысловые компоненты. Целесообразно опираться на несколько независимых интерпретаций. Их сопоставление позволяет отделить устойчивые характеристики текста от индивидуальных особенностей восприятия.

Сказанное определяет роль типологии в верификации. Выделенные типы используются как рабочие гипотезы, а не как окончательные ярлыки. Если два исследователя приходят к различным квалификациям одного случая, это указывает на недостаточную операциональность критериев. Такие расхождения задают направление методической работы. Последовательность и воспроизводимость применения модели значимее совпадения единичных оценок.

Прикладная ценность типологии состоит в том, что она задаёт рамку для описания дальнейших свойств мема. Установив характер отношения, исследователь получает точку опоры для анализа смысловых сдвигов и интертекстуальных связей. Тип отношения выступает промежуточной переменной. Он связывает формальную организацию текста с его содержательными и культурными импликациями. Эти импликации рассматриваются в следующем параграфе.

Итак, типология вербально-визуальных отношений понимается не как конечная классификация. Она служит инструментом упорядочивания наблюдений. Её назначение — обеспечить сопоставимость описаний и сделать процедуру анализа проверяемой. Корректность типологии проверяется последовательным применением к материалу. В ходе применения уточняются разграничительные признаки и границы их применимости. Только при таком условии типология остаётся рабочим средством анализа.

Интерпретация смысловых сдвигов и интертекстуальных связей в меме

Интерпретация мема представляет одну из сложных проблем поликодового анализа. Смысл такого текста не формируется механическим сложением компонентов. Он возникает в точке их пересечения и в коммуникативном, культурном и историческом контексте. Исследователь, описывающий подпись и изображение по отдельности, рискует утратить собственно мемный смысл. Этот смысл не выводится ни из одного компонента в отдельности.

Центральное понятие — смысловой сдвиг. Это несовпадение ожидаемого и фактического значения. Оно возникает при переносе, переосмыслении или столкновении компонентов. Смысловой сдвиг не является дефектом текста. Он образует коммуникативное ядро, обеспечивая эффект узнавания, комического опровержения или критического комментария. На сдвиге держится прагматическая действенность мема. Его отсутствие превращает поликодовое единство в нейтральную иллюстрацию.

Смысловой сдвиг связан с интертекстуальностью. Под интертекстуальностью понимается отсылка к прецедентным текстам, жанрам, медиаформатам, культурным кодам и устойчивым мемным шаблонам. Мем вторичен по природе. Он строится на уже существующем материале: цитате, кадре, формуле, визуальном шаблоне. Этот материал подвергается переработке. Вторичность не ослабляет текст. Она задаёт узнаваемость и включает мем в коммуникативную традицию.

Последовательность интерпретационных операций включает несколько шагов. Сначала выявляются интертекстуальные маркеры. Затем описывается визуальный ряд. После этого описывается вербальный ряд. Далее производится сопоставление с источником отсылки. Затем реконструируется трансформация. В завершение определяется прагматический эффект. Нарушение последовательности ведёт к произвольным толкованиям.

Разграничим типы смысловых сдвигов. Ироническое переосмысление меняет исходную оценку на противоположную. Буквализация метафоры реализует образный оборот в визуальном плане. Конфликт вербального и визуального компонентов порождает противоречие. Смена регистра переносит содержание из высокой сферы в бытовую или наоборот. Реконтекстуализация помещает фрагмент в новое окружение. Ложная идентификация источника основана на узнавании, которое не подтверждается.

Интертекстуальные связи бывают эксплицитными и имплицитными. Эксплицитные опираются на прямое цитирование или узнаваемый шаблон. Имплицитные требуют фоновых знаний и допускают несколько интерпретаций. Приведём условный синтетический пример. Визуальный ряд воспроизводит нейтральную бытовую сцену. Подпись содержит формулу из официального жанра. Перенос формулы в бытовой контекст создаёт комический эффект за счёт несовпадения регистров. Ни изображение, ни подпись в отдельности этого эффекта не порождают.

Предложенная логика соотносится с общей моделью поликодового анализа. Вербальный компонент задаёт рамку прочтения. Визуальный компонент конкретизирует, оспаривает или смещает её. Ограничения интерпретации включают контекстуальную зависимость смысла, множественность прочтений, культурную вариативность фоновых знаний и риск исследовательской проекции.

Углубление анализа требует обращения к двойной интертекстуальности. Сообщение актуализирует два и более источника. Например, прецедентный текст национальной культуры и ранее сложившийся мемный шаблон. Интерпретатор восстанавливает обе линии отсылок и определяет их иерархию. Ошибка в установлении иерархии ведёт к смене прагматического смысла. Сообщение, задуманное как критика, может быть прочитано как апологетика. Поэтому модель должна предусматривать несколько траекторий интерпретации. Они соотносятся с разным объёмом фоновых знаний адресата.

Отдельного внимания заслуживают интермедиальные отсылки. Мем апеллирует к иному медиальному коду: кинематографическому, живописному, музыкальному, рекламному, игровому. Заимствуется форма: композиция кадра, ракурс, цвет, жест, интонация. При переносе в статичный текст медиальная форма редуцируется. Динамика, звук и монтаж заменяются одним изображением. Утраченные элементы компенсируются вербальным компонентом. Такая компенсация представляет интерпретационный акт. Автор мема эксплицирует то, что в исходном медиатексте было имплицитным. Приведём условный пример. Узнаваемый кинематографический кадр сопровождается подписью, переносящей ситуацию в иную предметную область. Пример учебный и не является материалом корпуса.

Особую сложность создают серийные мемы. Это устойчивые шаблоны, воспроизводимые во множестве вариантов. Смысл отдельного экземпляра определяется его позицией в ряду. Первый вариант задаёт схему. Последующие её варьируют. Отклонение от схемы становится смысловым фактором. Интерпретатор, не знакомый с серией, прочитывает поверхностный слой. Он не фиксирует смысловые приращения, возникающие на фоне предшествующих реализаций. Серийность превращает мем в диахронически организованный текст. Значение единицы зависит от истории её употреблений.

Внутрикультурный перенос также меняет оценочную нагрузку. Один шаблон, перемещённый из одной субкультурной среды в другую, приобретает иные коннотации. Кросс-культурный перенос усложняет ситуацию. При переводе вербального компонента визуальный ряд сохраняется. Возникает рассогласование между новым языковым оформлением и исходной культурной семантикой изображения. Интерпретация требует учёта двух культурных контекстов и допускает конкурирующие прочтения.

Смысловой сдвиг порождается совместным действием компонентов. Вербальный компонент выполняет функцию якоря. Он ограничивает поле интерпретаций изображения, задаёт категориальную принадлежность и оценочную рамку. Визуальный компонент конкретизирует, модифицирует или оспаривает рамку. При согласовании сообщение реализуется как прямое утверждение. При противоречии прямой смысл разрушается. Возникает ирония, критика или деавтоматизирующий эффект. Степень противоречия варьируется от мягкого несовпадения регистров до полного конфликта. Смысловой сдвиг локализуется в зоне конфликта. Он не принадлежит ни одному компоненту в отдельности.

Интерпретация может быть представлена как последовательность пяти уровней. Первый уровень — узнавание отсылки. Фиксируется указание на внешний источник. Второй уровень — реконструкция исходного контекста. Восстанавливается содержание, жанр, стилистика и функции источника. Третий уровень — выявление трансформации. Устанавливается, что изменено: субъект, оценка, масштаб, модальность, регистр. Четвёртый уровень — вывод о коммуникативной интенции. Предполагается цель трансформации и ожидаемая реакция адресата. Пятый уровень — оценка эффекта. Анализируется, насколько реализованный смысл соответствует замыслу. Последовательное прохождение уровней переводит интуитивное понимание в воспроизводимое описание.

Результаты применения модели удобно сводить в сопоставимую форму. Ниже приведён условный набор данных, который показывает, в каком виде итоги типологизации и оценки интерпретативного усилия могут быть представлены графически. Данные синтетические: они не получены в ходе наблюдения над реальным материалом и приведены исключительно для демонстрации формы представления результатов.

Таблица 3 – Данные для построения диаграммы: соотношение типов вербально-визуальных отношений и условного коэффициента интерпретативного усилия (синтетические данные)

Рисунок 1 - Соотношение типов вербально-визуальных отношений и условного коэффициента интерпретативного усилия (синтетические данные)

Приведённые значения обнаруживают согласованное движение двух рядов: по мере перехода от дублирования к субституции средний коэффициент интерпретативного усилия возрастает, тогда как доля соответствующих случаев убывает. Наиболее массовыми оказываются типы с низким усилием (комплементарность — 38 % при КИУ 3,9; дублирование — 26 % при КИУ 1,4), наименее частотным — тип с максимальным усилием (субституция — 12 % при КИУ 6,8). Такое соотношение соответствует предположению о том, что высокая интерпретативная нагрузка снижает воспроизводимость шаблона и ограничивает его массовое распространение. Значения условны, поэтому вывод сохраняет статус рабочей гипотезы, проверяемой на реальном корпусе.

Интертекстуальная связь не всегда поддаётся доказательству. Отсылка может быть намеренной, случайной или приписанной исследователем. Верификация опирается на текстовые маркеры, а не на впечатление. К маркерам относятся эксплицитные элементы: названия, имена, узнаваемые атрибуты, воспроизводимые фрагменты. Учитывается устойчивость контекста употребления и повторяемость связки в независимых источниках. Возможно сопоставление мема с предполагаемым источником по формальным признакам. Если ни один критерий не выполняется, корректна формулировка о возможной, но не доказанной связи. Это требование распространяется на модель. Модель задаёт порядок операций, но не заменяет доказательство.

Модель имеет двойственный статус. Она систематизирует интерпретацию, делает анализ прозрачным и воспроизводимым. Разные исследователи получают сопоставимые описания. Они могут указать, на каком шаге их выводы расходятся. Модель не устраняет вероятностного характера гуманитарного знания. Итог зависит от фоновых знаний интерпретатора, его принадлежности к среде и исторического момента. Один мем актуализирует разные смыслы для разных сообществ. Это различие отражает множественность функционирования поликодового текста. Задача исследователя — эксплицировать условия, делающие возможным то или иное прочтение.

Практическое следствие — осторожность формулировок. Интерпретационные утверждения строятся в модальности предположения при отсутствии достаточных подтверждений. Утвердительные формулировки используются при наличии верифицируемых маркеров. Полезно разграничивать уровни описания. Констатация наблюдаемых элементов, реконструкция возможных связей и оценка прагматического эффекта представляются как отдельные операции. Такая дисциплина снижает риск исследовательской проекции. Она позволяет перепроверить вывод, обратившись к тем же маркерам.

Многоуровневый характер интерпретации проявляется при сочетании нескольких механизмов. Ироническое переосмысление сочетается с реконтекстуализацией. Смена регистра сочетается с буквализацией метафоры. В таких конфигурациях вербальный компонент задаёт исходную рамку. Визуальный обеспечивает материальную реализацию сдвига. Устойчивость построения зависит от однозначности восстановления исходной рамки. Если она не восстанавливается, сдвиг не считывается.

Особую группу составляют случаи ложной идентификации источника. Мем отсылает к тексту, который адресатом не был прочитан. Интерпретация строится на вторичных представлениях о прецеденте. Смысл возникает из сопоставления с расхожим образом оригинала. Интертекстуальная связь опосредована не только источником, но и практикой его восприятия. При описании отсылки необходимо различать уровень текста-источника и уровень его коллективной репутации. Трансформация может затрагивать второй уровень.

Границы применимости модели уточняются. Она продуктивна при достаточных сведениях о культурном контексте, серии и вероятных источниках отсылок. Она утрачивает объяснительную силу для единичных, окказиональных образований. Также она ограничена при резком расхождении культурных кодов автора и исследователя. Осознание границ делает применение модели осмысленным. Исследователь получает инструмент с обоснованной применимостью. Он также получает критерии для воздержания от интерпретации там, где она была бы произвольной.

Итак, интерпретация смысловых сдвигов и интертекстуальных связей продуктивна как многоуровневый анализ взаимодействия вербального, визуального и культурного контекстов. Предложенная логика раскрывает механизмы смыслообразования. Она фиксирует пределы интерпретации, связанные с неполнотой контекста и множественностью прочтений. Поликодовый анализ мема следует выстраивать как последовательную процедуру. Результаты формулируются с учётом их вероятностного характера. Только при таком подходе описание мема остаётся научным: проверяемым, воспроизводимым и открытым для уточнения.

Ограничения и верификация лингвистического анализа поликодового текста

Модель поликодового анализа мема обладает эвристической ценностью. Она упорядочивает наблюдения над взаимодействием компонентов и переводит интуитивные суждения в относительно строгую процедуру. Было бы некорректно представлять её как универсальный инструмент. Как и всякая аналитическая схема, работающая с креолизованными объектами, она имеет границы применимости. Их обсуждение составляет часть исследовательской рефлексии. Чем сложнее материал, тем заметнее расхождение между строгостью процедуры и богатством смысла.

Ограничения носят двойственный характер. Они обусловлены объективными свойствами поликодового текста. К ним относятся соединение разных семиотических систем, нелинейность смыслопорождения, зависимость от контекста. Ограничения связаны и с субъективными факторами: позицией исследователя, его фоновыми знаниями, выбором материала. Осознание двойственности удерживает от иллюзии полной объективности. Оно не позволяет свести анализ к произвольному толкованию.

Ключевой источник затруднений — асимметрия вербального и визуального компонентов. Языковой ряд поддаётся членению на единицы. Он допускает описание лексических, грамматических и стилистических средств. Визуальный ряд не всегда может быть перекодирован в вербальные термины без потерь. Значительная часть смысла изображения формируется на невербальном уровне. Композиция, ракурс, цвет, мимика, шрифт передают смысл. Попытка передать эти параметры словами огрубляет исходный смысл. Вербальный компонент в меме нередко выполняет уточняющую функцию. Основная смысловая нагрузка распределяется между рядами. Разграничение того, «что сказано словами» и «что показано изображением», оказывается условным. Лингвистический анализ неполон по определению. Он нуждается в опоре на семиотические и культурологические данные.

Существенным ограничением является зависимость смысла мема от фоновых знаний адресата. Понимание опирается на прецедентные тексты, узнаваемые образы, интертекстуальные отсылки и актуальный сетевой контекст. Исследователь, не включённый в сообщество, рискует не увидеть иронического сдвига. Он может приписать тексту отсутствующий смысл. Формализация такой зависимости затруднена. Перечень необходимых фоновых сведений открыт и меняется вместе с повесткой сети. Один визуальный образ может получать противоположные прочтения в разных сообществах. Это ставит под сомнение возможность единого описания.

Дополнительные сложности создаёт вариативность и динамичность мемов. Один шаблон существует в виде множества копий, ремиксов и серий. Подпись может меняться при сохранении изображения. Изображение может меняться при сохранении подписи. Возникает проблема выделения единицы анализа и границ корпуса. Неясно, считать ли разные версии самостоятельными текстами или вариантами инварианта. Платформенная специфика усиливает неопределённость. Форматы распространения и правила оформления различаются. Многие мемы существуют недолго и утрачивают актуальность. Корпус, зафиксированный однажды, со временем требует пересмотра.

Перечисленные обстоятельства требуют специальной процедуры верификации. Верификация понимается не как доказательство единственно верного прочтения. Она представляет совокупность действий, делающих ход исследования открытым для проверки. Описание поликодового текста сопровождается указанием на степень достоверности выводов. Рассмотрим уровни проверки.

Первый уровень — верификация источника. Устанавливается происхождение мемного текста: платформа первичной публикации, время появления, возможный автор или сообщество, характер распространения. В условиях анонимности эта задача решается частично. Возникает вопрос: вправе ли исследователь анализировать текст с неустановленным происхождением. Ответ может быть положительным при условии эксплицитной фиксации неопределённости атрибуции. Для лингвистического анализа значим контекст бытования текста. Верификация источника переходит в верификацию контекста. Устойчивость интерпретации зависит от полноты восстановления условий порождения и восприятия высказывания.

Второй уровень — верификация корпуса. Проверке подлежат принципы отбора материала, его объём, внутренняя неоднородность и репрезентативность. Прозрачность процедуры означает указание источника материала, временных рамок, критериев включения и исключения. Указываются основания для выделения тематических или жанровых подгрупп. Особую сложность представляет проблема копий и ремиксов. Один визуальный шаблон используется многократно с варьирующимся вербальным сопровождением. Вопрос о том, считать ли такие случаи отдельными единицами или вариантами инварианта, решается в зависимости от задачи. Указание на этот выбор повышает воспроизводимость анализа.

Третий уровень — верификация методики. Каждый шаг анализа описывается эксплицитно. Сторонний исследователь с тем же материалом должен воспроизвести процедуру. Практический инструмент — протокол описания. Он фиксирует последовательность операций: выделение вербального компонента, его сегментацию, определение визуального компонента, установление типа соотношения, описание интертекстуальных отсылок, формулировку гипотезы. Протокол делает интуицию проверяемой, отделяя наблюдение от вывода. Полезно повторное обращение к материалу. Возвращение к описанным единицам через время или после расширения корпуса выявляет устойчивые и случайные решения. Такой приём способствует внутренней согласованности анализа.

Четвёртый уровень — верификация интерпретации. Пятый уровень — верификация итоговых выводов. Оба связаны с обоснованностью прочтения. Здесь важна триангуляция. Это сопоставление данных, полученных разными исследовательскими оптиками. Лингвистический анализ дополняется семиотическим описанием визуального ряда. При необходимости привлекается культурологический и историко-контекстуальный комментарий. Совпадение результатов не является доказательством в естественнонаучном смысле. Оно повышает убедительность интерпретации и снижает риск артефакта.

Элемент триангуляции — учёт альтернативных интерпретаций. Если мем допускает несколько прочтений, научная корректность требует описания пространства возможных смыслов. Указываются условия актуализации каждого прочтения. Такой подход избегает сведения многозначного текста к одной трактовке. Полная формализация юмора, иронии и визуальных коннотаций недостижима. Смысл шутки зависит от неявного знания, интонации, чувства момента. Эти аспекты не поддаются исчерпывающему описанию в лингвистических категориях. Визуальный компонент может порождать коннотации без устойчивого вербального эквивалента. Перевод изображения в словесную форму оказывается приблизительным. Признание пределов задаёт честные границы притязаний анализа.

Разграничим интерпретационную гипотезу и доказанное наблюдение. Гипотеза — предположение о смысле, опирающееся на признаки и подлежащее проверке. Наблюдение — фиксируемый факт: наличие лексической единицы, определённого типа соотношения компонентов, отсылки к прецедентному тексту. Смешение этих регистров придаёт гипотезе видимость установленного результата. Продуктивно маркировать субъективные выводы и спорные места. Используются оговорки «представляется вероятным», «допускает также иное прочтение», «в рамках избранной модели». Такая осторожность повышает доверие к работе.

Отдельного внимания заслуживают этические ограничения. Мемы создаются и распространяются анонимно. Это затрудняет получение согласия на использование материала. Возникает вопрос о допустимости воспроизведения персональных изображений. Даже при работе с публично доступными текстами исследователь учитывает чувствительность содержания. Он не воспроизводит потенциально оскорбительные элементы без необходимости. Данные, позволяющие идентифицировать лиц, обрабатываются корректно. Технические ограничения включают изменчивость платформ, удаление публикаций, недоступность исходного контекста. Материал может оказаться недоступным. Фиксация корпуса, сохранение скриншотов и указание даты обращения становятся методическим требованием. Это условие сохранения возможности перепроверки.

Верификация не устраняет интерпретативность поликодового анализа полностью. Она не превращает его в строго формализованную процедуру. Её назначение иное: задать рамки научной корректности. В этих рамках исследователь вправе делать выводы и нести за них ответственность. Модель анализа мема как поликодового текста сочетает строгость процедурных требований с гибкостью объяснения. Это не компромисс между строгостью и свободой истолкования. Это осознанная методологическая позиция, учитывающая природу объекта. В таком сочетании видится дальнейшее развитие подхода.

Подведём итог практического раздела. Типология вербально-визуальных отношений задаёт общий язык описания и делает анализ сопоставимым. Интерпретация смысловых сдвигов и интертекстуальных связей раскрывает механизмы смыслообразования и фиксирует пределы прочтения. Верификация обеспечивает прозрачность и воспроизводимость процедур. Совокупность этих инструментов позволяет анализировать мем как поликодовый текст, не сводя его к сумме компонентов. Дальнейшая работа предполагает проверку предложенной модели на отобранном материале и уточнение её разграничительных признаков. Практическая ценность подхода состоит в возможности последовательного и проверяемого описания поликодовых текстов.

Заключение

Работа была направлена на разработку модели лингвистического анализа мема как поликодового текста. Вербальный и визуальный компоненты в таком тексте образуют единое смысловое целое. Цель исследования состояла в теоретическом обосновании статуса мема как поликодового текста. Кроме того, требовалось предложить аналитическую модель, описывающую взаимодействие его вербальной и визуальной составляющих. Достижение цели потребовало решения трёх групп задач. Их итоги изложены ниже в порядке, соответствующем структуре работы.

Итоги теоретической части

Первая глава посвящена теоретическому осмыслению понятия поликодового текста. В ней уточнено содержание базовых терминов: «поликодовый текст», «креолизованный текст», «мультимодальность». Разграничение этих понятий важно для дальнейшего анализа. В научной литературе они часто употребляются как взаимозаменяемые. Сопоставление показывает, что основанием для различения служит не материал, а тип связи между знаковыми системами.

Отдельный результат теоретической части — обоснование того, что мем правомерно рассматривать как целостную семиотическую единицу. Смысл мема возникает на пересечении кодов. Он не складывается из суммы изображения и подписи. Из этого положения вытекает разграничение функций компонентов. Вербальная часть в значительной степени обеспечивает конкретизацию, уточнение и оценочную рамку. Визуальная часть задаёт ситуативный контекст, эмоциональный фон и условия узнавания. Разграничение носит функциональный характер, а не субстанциальный. В конкретных реализациях мема роли компонентов могут перераспределяться. Исходный тезис работы о взаимодополнительности компонентов определил логику последующих глав.

Вывод по этой части: мем представляет собой поликодовый текст, целостность которого поддерживается взаимодействием каналов. Ни один из компонентов не является определяющим сам по себе.

Итоги методической части

Вторая глава носила методический характер. В ней сформулированы принципы отбора и описания корпуса поликодовых текстов. Обоснованы критерии и уровни анализа вербального компонента. Предложена модель анализа визуального компонента в его связи с текстом. Итог этой части — многоуровневая процедура анализа. Она предполагает последовательный переход от описания отдельных компонентов к описанию их взаимодействия.

Методика не сводится к фиксации содержания изображения и подписи. Она ориентирована на выявление смысловых отношений между ними. К таким отношениям относятся дополнение, уточнение, конфликт, ирония и другие формы смыслового напряжения. Общая логика описания представлена в таблице 1.

Таблица 1 – Уровни описания вербально-визуального взаимодействия в меме (авторская модель)

Уровни не изолированы друг от друга. Описание на реляционном уровне опирается на результаты компонентного анализа. Прагматический уровень уточняет выводы двух предыдущих.

Здесь же следует обозначить границу методики. Любая аналитическая процедура такого рода имеет вероятностный характер. Она не может претендовать на единственно возможную интерпретацию. Вывод по этой части: анализ мема строится как последовательность шагов, а не как единичный акт толкования. Каждый шаг проверяем и воспроизводим.

Итоги практической части

Третья глава связана с практическими аспектами применения модели. В ней предложена типология вербально-визуальных отношений в меме. Рассмотрены механизмы интерпретации смысловых сдвигов и интертекстуальных связей. Обозначены ограничения лингвистического анализа поликодового текста. Описаны возможные способы верификации результатов.

Типология вербально-визуальных отношений не является жёсткой классификацией. Её следует рассматривать как инструмент описания. Один мем может совмещать несколько типов отношений. Ироническое несоответствие подписи и изображения часто сопровождается уточнением, которое задаёт визуальный ряд.

Интерпретация мема зависит от фоновых знаний адресата и от контекста функционирования. Из-за этого аналитические выводы требуют осторожности. Исследователь описывает не «истинный смысл» текста, а условия, при которых этот смысл возникает. Вывод по этой части: модель применима к разным типам мемов. Её результаты всегда привязаны к конкретному коммуникативному контексту.

Обобщённые выводы

1. Мем представляет собой поликодовый текст. Его смысловая целостность обеспечивается взаимодействием компонентов, а не их суммированием.<br>2. Отношения между компонентами поддаются систематическому описанию. При этом описание учитывает как структурные, так и прагматические характеристики текста.<br>3. Лингвистический анализ мема не ограничивается внутритекстовыми связями. Он включает обращение к контексту, к прецедентным феноменам и к условиям коммуникации.<br>4. Интерпретация поликодового текста вариативна. Задача исследователя состоит в описании условий и механизмов смыслопорождения.

Эти выводы позволяют считать поставленную цель достигнутой. В работе обоснован статус мема как поликодового текста. Предложена и описана модель лингвистического анализа. Она охватывает отдельные компоненты и их взаимодействие. Обозначены границы применимости этой модели. Модель не претендует на исчерпывающее описание всех возможных случаев. Она задаёт воспроизводимую рамку анализа, и в этом состоит её основное назначение.

Значение работы и ограничения

Содержание работы определяется характером поставленной задачи. Аналитическая модель рассматривает вербальный и визуальный компоненты мема не изолированно, а в функциональном взаимодействии. Анализ выстроен как последовательная процедура. Она объединяет описание компонентов, типологизацию их отношений и рефлексию над ограничениями интерпретации. Сопоставление предложенной модели с другими подходами требует отдельного обзора. В этой работе такое сопоставление не проводится.

Практическое значение связано с возможностью применения модели в преподавании лингвистических и медиакоммуникационных дисциплин. Модель может использоваться в анализе интернет-коммуникации и в работе по формированию медиаграмотности. Указанные направления применения остаются обоснованными предположениями. Сведений о внедрении в работе нет.

Направления дальнейшей работы

Расширение корпуса поликодовых текстов остаётся актуальной задачей. Динамические и видеомемы требуют уточнения аналитического аппарата. Сопоставительное изучение мемов в разных лингвокультурах позволит выявить универсальные и культурно специфические механизмы вербально-визуального взаимодействия. Отдельного внимания требует верификация интерпретации. Для этого нужны методы, соотносящие аналитические построения с данными о восприятии текста. Быстрые изменения интернет-коммуникации требуют постоянного уточнения терминологического аппарата.

Выполненная работа представляет собой завершённое теоретическое исследование. В нём предложена и обоснована модель анализа мема как поликодового текста. Поставленные задачи решены, цель достигнута. Полученные результаты допускают дальнейшее теоретическое развитие и практическое применение.

Список использованных источников